Хелпикс

Главная

Контакты

Случайная статья





Книга II ЕВТЕРПА 6 страница



167. Научились ли эллины от египтян также и этому, я не могу определенно решить. Я вижу только, что и у фракийцев, скифов, персов, лидийцев и почти всех других варварских народов меньше почитают ремесленников, чем остальных граждан. Люди же, не занимающиеся физическим трудом, считаются благородными, особенно же посвятившие себя военному делу. Так вот, этот обычай переняли все эллины, и, прежде всего, лакедемоняне. Менее же всего презирают ремесленников в Коринфе.

168. Кроме жрецов, только воины в Египте пользовались особыми преимуществами: каждому из них [с семьей] жаловалось [в надел] по 12 арур отборной земли, не облагаемой налогом. Арура же составляет 100 квадратных египетских локтей; египетский же локоть по величине равняется самосскому. Так вот, столько земли жаловалось каждому [воину] в собственность. Кроме того, от времени до времени и попеременно они получали еще следующие доходы: тысяча каласириев и столько же гермотибиев ежегодно служили царскими телохранителями. Последние, кроме доходов с земельных наделов, получали ежедневно по 5 мин хлеба, по 2 мины говядины и по 4 аристеры вина на каждого. Таково было постоянное жалование телохранителей.

169. Итак, после того как Априй во главе наемников и Амасис со всеми египтянами прибыли к городу Момемфису, началась битва. Хотя наемники храбро сражались, но все же потерпели поражение, так как значительно уступали врагам численностью. По рассказам, Априй воображал, что даже бог не может лишить его царства. Столь прочно, казалось ему, сидит он на престоле. Но все же тогда он был побежден в бою, захвачен в плен и уведен в город Саис в свой прежний дворец, теперь уже принадлежавший Амасису. Сначала Априя некоторое время содержали в царском дворце, и Амасис хорошо обходился с ним. В конце концов, когда египтяне стали роптать (они считали, что Амасис несправедливо поступает, оставляя жизнь своему и их злейшему врагу), и Амасису пришлось выдать им Априя. Египтяне же задушили его и затем предали погребению в усыпальницах предков. Эти усыпальницы находятся в храме Афины очень близко от главного святилища, как войдешь, так по левую руку. А хоронили саисцы в этом святилище всех своих царей саисской династии. Так же и усыпальница Амасиса – во дворе храма, хотя и дальше от главного святилища, чем Априева и его предков. Она представляет собой обширную каменную галерею с колоннами в виде пальм и другими украшениями. В этой галерее находятся два [двухстворчатых] портала, а за ними [в нише] стоит саркофаг.

170. В том же саисском святилище Афины есть и гробница того, чье имя я не считаю позволительным здесь разглашать[332]. Она находится позади храмового здания вдоль всей стены храма Афины. Затем внутри этой священной ограды стоят высокие каменные обелиски и расположено озеро, обложенное по краям очень красиво камнем, по-моему, такой же величины, как так называемое Круглое озеро на Делосе[333].

171. На этом-то озере во время ночных бдений египтяне представляют действа, [изображающие] страсти бога. Эти представления они называют мистериями. Впрочем, об этом я буду хранить молчание, хотя и мог бы сообщить более подробно о том, что происходит на этих действах. Так же хочу я умолчать и об обрядах на празднике Деметры[334], который эллины называют Фесмофориями, поскольку непосвященным сообщать об этом не дозволено. Дочери Даная принесли к нам из Египта этот праздник и обряды [Деметры] и научили им пеласгических женщин. Впоследствии же, когда дорийцы изгнали из Пелопоннеса всех прежних жителей, эти [мистические] празднества совершенно прекратились. Только аркадцы – единственное племя, которое не было изгнано и осталось от древнего населения Пелопоннеса, – сохранили их.

172. Так-то после свержения Априя воцарился Амасис родом из Саисского округа, из города по имени Сиуф. Сперва египтяне мало уважали и ни во что не ставили царя, так как прежде он был простым гражданином и даже незнатного рода. Потом, однако, Амасису удалось завоевать их расположение хитростью, но деликатным способом. Среди несметных сокровищ был у него умывальный таз, из которого сам царь и все его гости всегда умывали ноги. Этот-то таз Амасис велел расплавить, отлить из него статую бога и воздвигнуть в самом оживленном месте города. Египтяне же, проходя мимо статуи, благоговейно молились ей. Когда же Амасис услышал об этом, то повелел призвать к себе египтян и объявил им, что статуя [бога] сделана из того таза для омовения ног, куда они раньше плевали, мочились и где умывали ноги, а теперь ее благоговейно почитают. Вот и с ним, прибавил царь, произошло примерно то же самое, что с этим тазом. Пусть когда-то прежде Амасис был только простым гражданином, а теперь – он их царь. Поэтому они должны почитать и уважать его. Так-то Амасис расположил к себе египтян, так что они добровольно согласились служить ему.

173. Порядок [ежедневных] занятий Амасис установил такой: ранним утром еще до времени, когда народ собирается на рынок, царь усердно разбирал дела, которые ему докладывали. Затем он пировал и легкомысленно и весело шутил со своими застольными друзьями. Друзей же царя удручало его поведение, и они упрекали его такими словами: “Царь! Ты умаляешь свое царское достоинство, предаваясь таким легкомысленным и пустяковым занятиям. Тебе следовало бы, восседая на пышном троне, целый день заниматься делами. Тогда египтяне поняли бы, что над ними властвует действительно великий муж, и о тебе пошла бы лучшая слава. А теперь ты ведешь жизнь вовсе не такую, как подобает царю”. А царь возразил им: “Стрелок натягивает свой лук, только когда он нужен, и спускает тетиву, когда нет нужды. Ведь если бы лук был постоянно натянут, он бы лопнул, и его нельзя уже было бы пустить в дело в случае надобности. Такова же и человеческая природа: если бы человек вздумал всегда предаваться серьезным делам, не позволяя себе никаких развлечений и шуток, то либо неприметно впал бы в безумие, либо сразу был бы разбит параличом. Поэтому-то я всему уделяю свое время”. Так он отвечал своим друзьям.

174. Как говорят, Амасис, будучи еще простым гражданином, очень любил выпить и пошутить и вовсе не имел склонности к серьезным занятиям. А когда он пропил и прогулял свое добро, то начал будто бы воровать у соседей. А те обвиняли его в кражах, и когда он запирался, то водили в прорицалище и вопрошали, где украденные вещи. Иногда оракул его уличал, но часто и оправдывал. Когда же Амасис стал царем, то сделал вот что. О храмах тех богов, которые его оправдывали [в кражах], он вовсе не заботился и не жаловал денег на их украшение. Он и не посещал их и не приносил жертв: по его словам, ведь эти боги не заслуживают жертвоприношений и их прорицания лживы. Напротив, богов, уличавших его в воровстве, он глубоко чтил, как истинных богов, дающих правдивые прорицания.

175. Прежде всего, он воздвиг в Саисе удивительные преддверия Афине, которые далеко превосходят высотой и обширностью, а также величиной и красотой камней, из которых они сложены, все другие. Затем он повелел поставить колоссальные статуи и огромные сфинксы с головами мужчины, а также доставить огромные глыбы камней для других работ. Некоторые глыбы были перевезены из каменоломен у Мемфиса, а другие, самые огромные, из города Элефантины, который отстоит от Саиса не менее чем на двадцать дней плавания вверх по реке. Но вот что меня в этом больше всего удивляет. Царь повелел доставить из Элефантины целое здание, высеченное из цельного камня. Перевозили же его три года, и для этого было назначено 2000 человек, которые все были кормчими. Длина этого храмового здания снаружи 21 локоть, ширина 14, высота 8 локтей. Это – наружные размеры этого монолитного здания. Изнутри же оно 18 локтей и 20 пяденей длины, 12 локтей ширины и 5 локтей высоты. Здание стоит при входе в священный участок. Внутрь [священного участка], говорят, его не втащили вот почему. Зодчий, как рассказывают, при перетаскивании этого здания глубоко вздохнул, так как ему наскучила бесконечная работа. Амасис же принял это за недобрый знак и не позволил тащить здание дальше. Другие, впрочем, говорят, что один из рабочих, двигавших здание рычагами, был раздавлен и поэтому-то здание и не втащили в святилище.

176. И во все другие знаменитые святилища Амасис также посвятил архитектурные сооружения, удивительные своей величиной. Так, между прочим, в Мемфисе перед святилищем лежит на земле колосс длиной 75 футов. На том же цоколе стоят еще два других колосса из эфиопского камня в 20 футов высоты каждый, по обеим сторонам того большого колосса. Есть также и в Саисе такой же величины колосс, лежащий на земле, как и в Мемфисе. И Исиде в Мемфисе воздвиг Амасис большой и достойный удивления храм.

177. При царе Амасисе, как рассказывают, Египет достиг величайшего процветания. Река дарила [блага] земле, а земля – людям, и населенных городов в Египте было тогда, говорят, 20.000. Амасис также издал вот какое постановление египтянам: каждый египтянин должен был ежегодно объявлять правителю округа свой доход. А кто этого не сделает и не сможет указать никаких законных доходов, тому грозила смертная казнь. Афинянин Солон перенял из Египта этот закон и ввел его в Афинах. Еще и поныне он там сохранился как самый превосходный закон.

178. Амасис был другом эллинов. Он не только выказывал благосклонность некоторым из них, но даже предоставил эллинским переселенцам город Навкратис[335]для жительства. А тем, кто не желал селиться там, а приезжал только временно [для торговли], он отвел места, где они могли бы воздвигнуть алтарь и храмы богов. Самое большое, знаменитое и наиболее часто посещаемое из этих святилищ называется Эллений. Его основали сообща следующие города: из ионийских – Хиос, Теос, Фокея и Клазомены; из дорийских – Родос, Книд, Галикарнасс и Фаселида; из эолийских – одна Митилена. Эти-то города сообща владеют святилищем, они же назначают начальников для надзора за торговлей в порту. Прочие города, которые посещают святилище, там только гости. Город Эгина воздвиг особое святилище Зевса, самосцы – Геры, а милетяне – Аполлона.

179. Первоначально Навкратис был единственным торговым портом [для чужеземцев] в Египте; другого не было. Если корабль заходил в какое-нибудь другое устье Нила, то нужно было принести клятву, что это случилось неумышленно. А после этого корабль должен был плыть назад в Канобское устье Нила. Или если нельзя было подниматься вверх против ветра, то приходилось везти товары на нильских барках вокруг Дельты до Навкратиса. Такие права и преимущества были у Навкратиса.

180. Когда амфиктионы за 300 талантов отдали подряд на строительство нового дельфийского храма (прежний храм случайно погиб в огне пожарища), то четвертую часть денег за подряд пришлось уплатить дельфийцам. Тогда дельфийцы стали ходить по городам и собирать пожертвования, причем возвратились из Египта далеко не с пустыми руками. Так, Амасис пожертвовал им 1000 талантов квасцов[336], а эллины, жившие в Египте, – 20 мин серебра.

181. С киренцами же Амасис заключил оборонительный и наступательный союз и не задумался даже взять себе супругу оттуда потому ли, что желал иметь супругой эллинку, или, быть может, только ради союза с киренцами. Так вот, он взял себе в супруги девушку по имени Ладику, которая, как одни говорят, была дочерью Батта, по другим же, – Аркесилая или даже знатного гражданина Критобула. Однако, разделяя с супругой ложе, Амасис не мог сойтись с нею, хотя еще сходился с другими женщинами. И так как это повторялось не раз, то Амасис сказал Ладике: “Женщина! Ты меня совершенно околдовала! Ничто уже не спасет тебя от самой лютой казни, которую когда-либо испытала женщина!”. Хотя Ладика отрицала свою вину, Амасис не сменил свой гнев на милость. Тогда Ладика принесла обет Афродите посвятить в Кирену статую богине, если Амасис сойдется с ней в эту ночь (ведь в этом одном было ее спасение). И действительно, после этого обета Амасис тотчас же сошелся с ней и с тех пор, всякий раз как приходил, имел сношение с ней, и потом очень полюбил ее. Ладика же исполнила свой обет богине. Она велела изваять статую и отослала ее в Кирену. Когда я был там, статуя была еще цела и стояла [в храме] за городом Киреной. Эту Ладику Камбис после завоевания Египта, узнав от нее самой, кто она, отослал в Кирену, не причинив обиды.

182. Амасис же послал посвятительные дары также и в Элладу. В Кирену он пожертвовал позолоченную статую Афины и свое собственное изображение в красках; затем Афине в Линде – две каменные статуи и замечательный льняной панцирь; наконец, в храм Геры на Самосе – две свои портретные деревянные статуи, которые еще в мое время стояли в большом храме за порталом. Эти приношения на Самос царь сделал ради своей дружбы и гостеприимства с Поликратом, сыном Эака. Что же до даров Амасиса в Линд, то он принес их вовсе не ради дружбы с кем-нибудь или гостеприимства, а потому что святилище Афины в Линде, по сказанию, воздвигли дочери Даная, остановившись там во время бегства от сыновей Египта. Эти посвятительные дары принес Амасис. Он завоевал также впервые остров Кипр и заставил остров платить ему дань.

 

Книга III ТАЛИЯ

 

1. На этого-то Амасиса и пошел войной Камбис, сын Кира, и вместе с ним шли все покоренные им народности, в том числе ионяне и эолийцы. Причина похода была вот какая. Камбис отправил вестника в Египет просить дочь Амасиса [себе в жены]. А просил Камбис по совету одного египтянина, который дал этот совет из ненависти к Амасису, за то, что царь его одного из всех египетских врачей, разлучив с женой и детьми, передал персам, когда Кир послал к Амасису просить самого лучшего глазного врача в Египте[337]. Так вот, ненавидя царя за это, египтянин и дал Камбису совет: просить [в жены] дочь Амасиса[338], для того чтобы египетский царь либо огорчился, отдав дочь, либо отказом раздражил Камбиса. Амасис же ненавидел могущественных персов и вместе с тем опасался их: он не знал, как поступить, – отдать ли дочь или отказать. Ведь царь был вполне уверен, что Камбис берет ее не законной супругой, а в наложницы. Так вот, обдумывая свое положение, Амасис нашел такой выход. Была у Априя, прежнего царя, дочь, весьма видная и красивая девушка. Она одна из всей его семьи осталась в живых. Звали ее Нитетис. Эту-ту девушку Амасис велел нарядить в роскошные, украшенные золотом одежды и отослать в Персию вместо своей дочери. Через некоторое время Камбис обратился к ней с приветствием, как к дочери Амасиса, а девушка ответила ему: “Царь! Ты не знаешь, что Амасис обманул тебя. Он нарядил меня в эти роскошные одежды и прислал к тебе как свою родную дочь. А я на самом деле дочь Априя, его прежнего господина, на которого он вместе с египтянами восстал и затем умертвил”. Эти-то слова и эта причина побудили сына Кира Камбиса, страшно разгневавшегося, к войне против Египта. Так, по крайней мере, гласит персидское предание.

2. Напротив, египтяне считают Камбиса египтянином, именно сыном этой дочери Априя. Ведь, по их словам, Кир, а вовсе не Камбис послал к Амасису сватать его дочь. Но это неверно. Египтянам было, во-первых, прекрасно известно (ведь никто так хорошо не знает персидских обычаев и законов, как египтяне), что у персов не в обычае ставить царем незаконного сына, если есть законный наследник, а во-вторых, что Камбис был сыном Кассанданы, дочери Фарнаспа Ахеменида, а вовсе не египтянки. Египтяне искажают историческую истину, выдавая себя за родственников Кирова дома. Так в действительности обстоит дело.

3. Есть, впрочем, еще и другое сказание (по-моему, правда, оно невероятное). Одна персидская женщина пришла будто бы как-то на женскую половину [дворца] Кира. Увидев стоящих рядом с Кассанданой ее красивых статных детей, она принялась громко хвалить и любоваться ими. А Кассандана, супруга Кира, сказала на это: “Хотя я и родила Киру таких детей, но он меня презирает, а вот эту женщину, сосватанную из Египта, носит на руках”. Так она сказала с досады на Нитетис. А ее старший сын, Камбис, при этом заметил: “Мать! Когда я возмужаю, я переверну весь Египет вверх дном”. Так сказал Камбис, будучи еще десятилетним ребенком, и женщины дивились [его словам]. И вот, помня об этом, Камбис, когда возмужал и вступил на престол, пошел войной на Египет.

4. А в этом походе случилось вот какое происшествие. Был у Амасиса в числе наемников один галикарнассец, по имени Фанес, человек умный и храбрый воин. Этот Фанес поссорился с Амасисом и бежал из Египта на корабле, чтобы предложить свои услуги Камбису. Но так как Фанес имел большой авторитет среди наемников и был посвящен во все дела в Египте, то Амасис послал поспешно погоню, чтобы захватить его. А послал царь в погоню на триере самого верного своего евнуха. Тот захватил Фанеса в Ликии, а, захватив, не смог, однако, доставить в Египет, так как Фанес его перехитрил. Он напоил своих стражей допьяна и бежал в Персию[339]. А Камбис в это время как раз собирался в поход на Египет и не знал, как пройти безводную пустыню. Тогда явился Фанес, сообщил Камбису о положении дел у Амасиса и указал путь через пустыню. А именно, он посоветовал Камбису послать к царю арабов с просьбой обеспечить безопасный проход через его землю.

5. Только этим путем открыт доступ в Египет. Ведь от Финикии до области города Кадитиса простирается земля так называемых палестинских сирийцев[340]. А от Кадитиса (города, который, по-моему, едва ли меньше Сард) до города Ианиса приморские торговые порты принадлежат аравийскому царству. От Ианиса же опять идет земля сирийцев до озера Сербониды, вдоль которого к морю тянется гора Касий. А от озера Сербониды, где, по преданию, погребен Тифон, – от этого озера начинается уже Египет. Земля же между городом Ианисом, горой Касием и озером Сербонидой – длинная полоса на три дня пути – совершенно безводная пустыня.

6. Теперь я хочу рассказать о том, что удается заметить лишь немногим, побывавшим в Египте. Из всей Эллады да, кроме того, еще из Финикии в Египет привозят дважды в год вино в глиняных сосудах и все-таки, можно сказать, там не увидишь ни одного порожнего сосуда. Куда же, спрашивается, они деваются? Я отвечу на это. Каждый староста общины обязан собирать все [порожние] глиняные сосуды в своем городе и отправлять в Мемфис. Из Мемфиса же, наполнив водой, их переправляют в ту безводную Сирийскую пустыню. Таким образом, всю глиняную винную посуду, ввозимую в Египет, там опоражнивают и затем, в дополнение к прежней, отправляют в Сирию[341].

7. Теперь и персы после завоевания Египта также снабжают водой этот путь в Египет вышеуказанным способом. Однако в то время там еще не было заготовлено воды. Узнав об этом от галикарнасского наемника, Камбис послал вестников к царю арабов[342]просить о безопасном проходе. Царь арабов согласился, и они заключили между собой союз.

8. Арабы считают такие договоры о дружбе особенно священными. Заключают же они договоры вот как. Когда двое желают заключить договор о дружбе, то третий становится между ними и острым камнем делает надрез на ладони у большого пальца каждого участника договора. Затем, оторвав от их плащей по кусочку ткани, смачивает кровью и намазывает ею семь камней, лежащих между будущими союзниками. При этом он призывает Диониса и Уранию. После этого обряда заключивший договор представляет чужеземца или родича (если договор заключен с ним) своим друзьям и те также свято соблюдают договор. Из богов арабы почитают одного Диониса и Уранию и утверждают, что носят стрижку такого же фасона, как у самого Диониса. Стригут же они голову в кружок, подстригая также волосы и на висках[343]. На своем языке Диониса они зовут Оротальт, а Уранию – Алилат.

9. Итак, царь арабов, заключив договор с вестником Камбиса, придумал вот что. Он велел наполнить водой мехи из верблюжьей кожи и навьючить на всех своих верблюдов. Затем он выступил с этим караваном в пустыню и там стал ожидать войско Камбиса. Так, по крайней мере, гласит более достоверное предание. Но все же не следует умалчивать и о менее достоверном предании, раз оно существует. Есть в Аравии большая река по имени Корис, впадающая в так называемое Красное море[344]. Так вот, из этой-то реки, по преданию, царь арабов провел воду в пустыню (с помощью рукава, сшитого из сыромятных бычьих и других шкур). А в пустыне царь велел выкопать большой водоем для приема и сохранения воды. От реки же до этой пустыни двенадцать дней пути. Три таких рукава, как говорят, царь провел в три разных места.

10. В так называемом Пелусийском устье Нила разбил свой стан[345]Псамменит, сын Амасиса, ожидая Камбиса. Самого же Амасиса Камбис во время египетского похода уже не застал в живых. Амасис скончался после 44-летнего царствования. За это время ему не пришлось испытать никакой особенно тяжкой беды. По кончине царя тело его было набальзамировано и погребено в усыпальнице святилища, которое он сам воздвиг[346]. А при Псаммените, сыне Амасиса, явилось египтянам великое знамение, именно выпал дождь в египетских Фивах, чего, по словам самих фиванцев, не бывало ни раньше, ни после вплоть до нашего времени. Ведь в Верхнем Египте вообще не бывает дождей, да и тогда в Фивах выпали лишь какие-то капли.

11. Персы же прошли через безводную пустыню и расположились станом вблизи египтян, чтобы сразиться с ними. Тогда египетские наемники – эллины и карийцы – в гневе на Фанеса за то, что тот привел вражеское войско в Египет, придумали отомстить ему вот как. Были у Фанеса сыновья, оставленные отцом в Египте. Этих-то сыновей наемники привели в стан, поставили между двумя войсками чашу для смешения вина и затем на виду у отца закололи их над чашей одного за другим. Покончив с ними, наемники влили в чашу вина с водой, а затем жадно выпили кровь и ринулись в бой. После жаркой битвы, когда с обеих сторон пало много воинов, египтяне обратились в бегство.

12. Удивительную вещь мне пришлось увидеть там, на месте битвы (на это обратили мое внимание местные жители). Кости воинов, павших в этой битве, были свалены в отдельные кучи. На одной стороне лежали кости персов, как они были погребены, а на другой – египтян. Черепа персов оказались такими хрупкими, что их можно было пробить ударом камешка. Напротив, египетские черепа были столь крепкими, что едва разбивались от ударов большими камнями. Причина этого, как мне объяснили, и я легко этому поверил, в том, что египтяне с самого раннего детства стригут себе волосы на голове, так что череп под действием солнца становится твердым. В этом также причина, почему египтяне не лысеют. Действительно, нигде не встретишь так мало лысых, как в Египте. Вот почему у них такие крепкие черепа. У персов, напротив, черепа хрупкие, и вот почему. Персы с юности носят на голове войлочные тиары и этим изнеживают свою голову. Таковы эти черепа. Такие, как здесь, черепа я видел в Папремисе, где лежали тела персов, павших во главе со своим вождем Ахеменом, сыном Дария, в борьбе против ливийца Инара.

13. Египтяне же, потерпев поражение в той битве, обратились в беспорядочное бегство. Их оттеснили в Мемфис, и Камбис отправил туда к ним вверх по реке на митиленском корабле персидского вестника с предложением сдаться. А египтяне, завидев подходивший к Мемфису корабль, толпою бросились из города, потопили корабль, людей порубили в куски и тела их потащили в город. Затем [персы] осадили город, и египтяне после долгой осады вынуждены были, наконец, сдаться. Соседние же с Египтом ливийцы в страхе, как бы их не постигла участь Египта, без сопротивления покорились персам, сами наложили на себя подать и послали царю дары. Так же поступили киренцы и баркейцы, устрашившись, подобно ливийцам. Камбис милостиво принял дары ливийцев, дарами же киренцев остался недоволен, как я думаю, потому что они были ничтожны (ведь киренцы послали царю всего 500 мин серебра). Царь взял деньги и собственноручно разделил своему войску.

14. На десятый день после взятия города Мемфиса Камбис велел посадить в предместье на позор египетского царя Псамменита, который был царем всего шесть месяцев. А, посадив его вместе с другими знатными египтянами, Камбис стал подвергать мужество и стойкость царя вот каким позорным испытаниям. Камбис велел царевну, дочь Псамменита, одеть в одежду рабыни, и послал ее за водой, а вместе с ней и других девушек, дочерей знатнейших египтян, в таком же одеянии, как царевна. Когда девушки с воплями и плачем проходили мимо своих отцов, те также подняли вопли и рыдания, глядя на поругание дочерей. Только Псамменит, завидев издали девушек, и, узнав [среди них свою дочь], потупил очи долу. Когда девушки с водой прошли, Камбис послал затем [на казнь] сына Псамменита и 2000 его сверстников с петлей на шее и заткнутым удилами ртом[347]. Их вели на казнь в отмщение за митиленцев, погибших с кораблем в Мемфисе. Такой приговор вынесли царские судьи: за каждого человека казнить десять знатнейших египтян[348]. Когда Псамменит увидел, как они проходили мимо, и понял, что сына ведут на казнь, он также потупил очи, тогда как другие египтяне, сидевшие около него, плакали и сетовали [на свою горькую участь]. После того как миновали и эти, подошел, случайно проходя мимо Псамменита, сына Амасиса, и сидевших у ворот египтян, один из его застольных друзей, человек уже весьма преклонного возраста. Он лишился всего своего добра и теперь, как нищий, просил подаяния у воинов. А Псамменит, завидев друга, громко зарыдал, назвал его по имени и стал бить себя по голове. Около Псамменита, конечно, стояли стражи, которые доносили Камбису о каждом его шаге. Камбис удивился поступку Псамменита и послал вестника спросить вот что: “Псамменит! Владыка Камбис спрашивает: почему при виде твоей опозоренной дочери и сына на смертном пути ты не рыдал и не оплакивал их, а этому нищему, который, оказывается, даже не родственник тебе, воздал честь [этими знаками скорби]”. Так спрашивал вестник, а Псамменит отвечал такими словами: “Сын Кира! Несчастья моего дома слишком велики, чтобы их оплакивать. Несчастье же друга, который ныне, на пороге старости, из роскоши и богатства впал в нищету, достойно слез”. Когда вестник передал Камбису эти слова, они показались царю справедливыми. При этом, по рассказам египтян, Крез, сопровождавший Камбиса в египетском походе, заплакал; заплакали также и персы из царской свиты. Даже сам Камбис был тронут и тотчас же приказал помиловать царского сына, а самого Псамменита привести к нему с того места [у ворот] в предместье, где тот сидел.

15. Сына Псамменита посланные [Камбисом], правда, уже не застали в живых: он был казнен первым. Самому же Псаммениту они приказали встать и повели к Камбису. При дворе Камбиса Псамменит и остался жить и в дальнейшем не терпел никаких обид. Если бы он сумел воздержаться от козней, то получил бы в управление Египет. Ведь у персов обычно царские дети в почете. Если даже какой-нибудь царь и поднимает восстание против них, то все же сыну его возвращают престол. Подобных случаев можно привести много. Так они, например, поступили с Фанниром, сыном ливийца Инара, которому возвратили престол его отца, и с Павсирисом, сыном Амиртея, хотя никто не причинил персам зла больше Инара и Амиртея[349]. Теперь же Псамменит, “зло замышляя”, получил достойное возмездие: он был уличен в подстрекательстве египтян к мятежу. Услышав об этом, Камбис приказал Псаммениту выпить бычьей крови, отчего египетский царь тотчас же скончался. Таков был конец Псамменита.

16. Камбис же прибыл из Мемфиса в город Саис ради того, чтобы совершить там деяние, которое он и действительно совершил. Именно, вступив во дворец Амасиса, он повелел выбросить из усыпальницы тело царя. А когда это было исполнено, Камбис велел бичевать тело, вырвать волосы, исколоть, словом, всячески осквернить. Когда, наконец, исполнители царского приказа измучились, а набальзамированное тело, несмотря на их усилия, все-таки не распадалось, Камбис приказал предать мумию огню[350]. Это было нечестивое, безбожное повеление. Ведь персы считают огонь божеством. Сжигание же трупов вовсе не в обычае у обоих этих народов. У персов потому, что они по приведенной выше причине считают преступным предавать какому-нибудь богу человеческое тело. Египтяне же признают огонь живой тварью, которая пожирает все, что ни попало, чтобы потом, насытившись, умереть вместе со своей жертвой. Поэтому отдавать покойника на съедение зверям противно египетскому обычаю. По этой-то причине египтяне и бальзамируют покойника, чтобы он не был съеден в земле червями. Таким образом, повеление Камбиса противоречило обычаям обоих этих народов. Египтяне, конечно, рассказывают, что сожжен был не Амасис, а какой-то другой египтянин одинакового с ним роста [и телосложения]. Оскверняя мумию [этого человека], персы думали, что оскверняют Амасиса. Амасис же перед своей кончиной, как говорят, узнал от оракула, какая участь постигнет его тело. Во избежание этого царь велел после смерти похоронить этого человека, тело которого теперь было подвергнуто бичеванию, перед дверью своей усыпальницы. Свое же собственное тело приказал сыну положить в самом отдаленном ее углу. Впрочем, по-моему, вся эта история с распоряжением Амасиса о своей усыпальнице и об этом человеке совершенно неправдоподобна и выдумана египтянами, чтобы приукрасить дело.

17. После этого Камбис задумал три похода: на карфагенян, на аммониев[351]и на долговечных эфиопов, живущих на Южном море в Ливии[352]. Замышляя [эти походы], царь решил снарядить свой флот против карфагенян, а против аммониев послать часть сухопутного войска. К эфиопам же он хотел отправить сначала соглядатаев, чтобы узнать, действительно ли у них есть так называемая трапеза солнца, и, кроме того, под предлогом поднесения даров их царю все разведать.

18. Вот что такое, по рассказам, эта “трапеза солнца”. Перед городскими воротами находится лужайка, полная вареного мяса разного рода животных. Каждую ночь начальники горожан кладут сюда куски мяса, стараясь делать это незаметно, а днем всякий желающий приходит есть это мясо. Народ же, конечно, верит, что мясо это каждый раз порождает земля. Такова, как передают, эта трапеза солнца.



  

© helpiks.su При использовании или копировании материалов прямая ссылка на сайт обязательна.