Хелпикс

Главная

Контакты

Случайная статья





Гонения конца 19 в. 8 страница



В 1734 г. ветковские старообрядцы приняли к себе по второму чину, т.е. под миропомазание от никониан епископа Епифания. Но он пробыл у них меньше года, успев поставить лишь четырнадцать священников. Русское правительство, узнав об этом, поспешило послать на Ветку летом следующего года войско в количестве пяти полков, под начальством полковника Сытина, которые внезапно окружили все ветковские слободы. Старообрядцы были захвачены врасплох, никто не мог убежать. Был совершен повальный обыск монастырей, скитов, домов, келий. Все, что найдено, было арестовано и отобрано. Все дома, кельи и другие постройки были сожжены дотла. Сразу не стало ни епископа, ни самой Ветки. Епифаний был заключен в Киеве в Печерскую крепость, где вскоре и скончался. В скитах и монастырях Ветки было захвачено около 300 иноков и более 800 инокинь. Их разослали по многочисленным монастырям новообрядческой церкви под строгий надзор: тут их насильно водили в храмы за церковные службы, увещевали принять "православие", содержали скованными в цепях, посылали на непосильные работы. Всех же жителей Ветки было захвачено сорок тысяч человек - мужчин, женщин и детей. Их сослали в Забайкальский край, в Восточную Сибирь, за семь тысяч километров от Ветки. Они захватили с собою нетленные мощи первых своих четырех священников. Но когда узнало об этом начальство, оно предало эти тела сожжению. Несмотря на то, что правительство не дало этим ссыльным никакой помощи, а просто бросило их на голом поле - как хочешь, так и устраивайся, - они вскоре устроились на новом месте неплохо, благодаря своему трудолюбию, и жили довольно обеспеченно. [142]

Этот разгром Ветки известен в истории под названием "первой выгонки". На испепеленном месте вскоре снова появились новые населения, опять возникли слободы и скиты. В течение пяти лет Ветка точно воскресла из пепла. Одних иноков в ней было уже
1200 человек, да инокинь до 1000 человек. Всех же жителей составилось более 40000 душ. В царствование императрицы Екатерины II, получившей титул гуманной, последовала "вторая выгонка" Ветки. Позже была и третья "выгонка". Но каждый раз Ветка снова заселялась. Существует она и до настоящего времени.[143]

Иргиз - большой приток Волги, протекающий в юго-восточной половине Саратовской и Самарской губерний. В царствование Екатерины II старообрядцы заселили этот край в большом количестве и основали здесь множество скитов и монастырей. Из них особенно славились три мужских монастыря: Авраамиев, Пахомиев и Исаакиев и два женских: Маргаритин и Анфисин. Все они объединялись одним общим именем - Иргиз. Как монастыри, так и окрестности их населяли старообрядцы, вызванные императрицей из-за границы.

Вступив на престол, императрица Екатерина II, издала манифест, которым призывала зарубежных старообрядцев вернуться в Россию и обещала им "материнския щедрости" и жизнь спокойную и благоденственную. Старообрядцы откликнулись на этот призыв весьма радостно и огромными массами хлынули в родную страну, по которой так истосковались за рубежом. Правительство отвело им место в пределах Иргиза. Иргизские монастыри быстро приобрели чрезвычайное значение в церковной жизни старообрядцев. Строгая подвижническая жизнь иргизских иноков и инокинь привлекала к себе внимание всей старообрядческой России, ибо рассказы и слухи о святости отшельников доносились до самых последних углов великой страны. Иргиз стал руководителем старообрядческих приходов. От него зависели целые сотни священников, служивших по многочисленным старообрядческим приходам. Были периоды в истории Иргиза, когда в его ведении состояло более двухсот священников. Слава и значение Иргиза превзошли и Керженец, и Ветку, и Стародубье. Построенные на Иргизе церкви отличались великолепием и богатством внутреннего украшения. Для Иргизской Никольской церкви императрица Екатерина прислала в дар парчовую священническую ризу, на которой собственноручно вышила свое имя. В царствование же императора Николая I все Иргизские монастыри были разгромлены и отобраны у старообрядцев. [144]

Рогожское Кладбище в Москве основано в царствование той же императрицы - Екатерины Великой. В 1771 г. в первопрестольной столице России свирепствовала страшная чумная эпидемия. Московским старообрядцам было отведено для погребения чумных покойников место за Рогожской заставой. Здесь постепенно возникло большое духовное пристанище с кельями, богадельнями и церквами. Сначала был воздвигнут храм во имя святителя Николы. Затем приступили к постройке огромного храма во имя Покрова Пресвятыя Богородицы. По обширности этого храма нет равного ему в Москве (исключая разве храм Христа Спасителя, воздвигнутого позднее Рогожского). [145]Но его не дали докончить согласно плана, составленного знаменитым архитектором М. Казаковым. О постройке храма донес императрице петроградский митрополит Гавриил. Он утверждал в доносе, что старообрядцы - народ опасный и что они постройкой своего большого храма унижают господствующую церковь. Последовало расследование - и в результате храм достроен в изуродованном виде: вместо пяти глав поставлена лишь одна маленькая, обломаны выступы для алтарей, и для них, уже в самом храме, была отгорожена передняя часть; принижен и весь корпус церкви. Храм с внешней стороны получился хотя и огромный, но похожий на простой дом. Зато внутри храм блещет чудной отделкой и редкостными по древности иконами и всем прочим благолепием. Третий Рогожский храм (зимний) воздвигнут уже в 1804 г., освящен во имя Рожества Христова.

Во время нашествия Наполеона на Москву французы побывали и на Рогожском кладбище. Но рогожцы заблаговременно успели покинуть кладбище и убрать всю святыню храмов. По изгнании Наполеона, столицу заняли донские казаки, состоявшие преимущественно из старообрядцев, и их полководец, знаменитый герой Отечественной войны граф Платов (из донских казаков), был тоже старообрядец. Он подарил Рогожскому кладбищу свою походную церковь.

Рогожские храмы нередко подвергались посягательствам со стороны светского и еще более - духовного начальства господствующей церкви. В конце царствования императора Александра I все храмы Рогожского кладбища были закрыты. Но вскоре, однако, были снова открыты. В царствование императора Николая I, когда повсеместно свирепствовало гонение на старообрядчество, у рогожских старообрядцев, по настоянию знаменитого московского митрополита Филарета, был отобран Никольский храм со всеми его святынями. Это произошло в 1854 г., а через два года, уже в царствование императора Александра II, под личным ходатайством того же Филарета, были запечатаны алтари Господни в остальных двух храмах. Из сохранившейся переписки м. Филарета видно, как он зло радовался этому событию: прекращение у старообрядцев в самом центре их духовной жизни Божественной литургии он признавал величайшим торжеством православия. Это "торжество" продолжалось почти полстолетия, в течение которых немало других бедствий переживало Рогожское кладбище. Только в царствование императора Николая II, именно 16 апреля 1905 года, накануне Пасхальной заутрени, были, наконец, распечатаны алтари Рогожского кладбища. Это было действительно пасхальное торжество - победа Самого Христа, воскресшего из мертвых.

Все время своего существования Рогожское кладбище было руководящим центром старообрядчества. Таковым оно остается и в настоящее время.

Выговская пустыня

В истории старообрядчества имела огромное значение так называемая Выговская Пустыня, [146] основанная на реке Выг, впадающей в Выгозеро (Олонецкой губернии). Славу этого сначала скита, а потом - общежительного монастыря создали знаменитые братья Денисовы, Андрей и Семеон, из рода князей Мышецких. Они были главными создателями и руководителями Выговской Пустыни. Начало ей положено в 1694 г. Она быстро разрасталась и впоследствии превратилась в руководящий центр беспоповства.

Выговская Пустыня обладала большими пашнями, занималась скотоводством, рыбной ловлей; имела мельницы, заводы: кирпичный, кожевенный, лесопильный; вела обширную торговлю со многими городами, даже имела на Белом море собственный торговый флот. Петр I относился к выговцам снисходительно и даже разрешил им свободное и открытое отправление богослужений по старопечатным книгам. Такое милостивое отношение Петра объясняется тем, что выговцы согласились работать на построенных им Повенецких заводах. Располагали к себе выговцы царскую власть и тем, что посылали ко дворцу разные подарки: лучших оленей, заводских лошадей, быков, разных птиц и пр.

Внутренняя жизнь Выговской обители велась по монастырскому уставу и
порядку: ежедневно в ней отправлялись службы, все имущество братии считалось общим, все имели одну общую трапезу. На первых порах выговцы проповедовали жизнь для всех безбрачную, а потом превратились в брачников. В первые годы своего существования Выговская Пустыня имела священство и причастие: здесь жил и служил соловецкий священноинок Пафнутий; последний священноинок на Выге скончался в начале уже XVIII столетия. [147] Да и после прекращения на Выге священства выговцы долгое время причащались запасным Агньцем. [148] Руководители Выговской Пустыни, сами братья Денисовы, решительно исповедовали веру в вечность бескровной жертвы Христовой. В своих знаменитых "Ответах" синодальному миссионеру Неофиту, написанных в 1723 году, получивших название "Поморских", [149] они заявляют: "Мы веруемъ святому апостолу Павлу, веруемъ святымъ учителямъ церковнымъ, возвещающимъ жертве тайней приноситися въ воспоминание Господне даже до скончания века" (ответ 99-й). А с жертвоприношением должно быть вечно и священство, ибо первое без последнего быть не может. Посему выговцы долгое время жили верою, что где-нибудь Господь сохранил благочестивое священство. Они не раз делали попытки приобрести себе епископа и таким образом восстановить в своей среде священную иерархию. Из этих попыток наиболее известны три:

а) ветковские старообрядцы еще задолго до присоединения к ним епископа Епифания вели деятельное сношение с ясскими старообрядцами о приобретении себе епископа от ясского митрополита. Они обратились с предложением и к выговским
старообрядцам принять с ними участие в этом деле. По этому поводу выговцы созвали собор, чтобы обсудить этот вопрос с особой тщательностью. Собор единодушно и весьма сочувственно отнесся к предложению приобрести епископа. Сам Андрей Денисович хотел ехать с ветковцами в Яссы по этому делу. Выговцы его, однако, не отпустили, так как они имели в нем на месте "нужду неминучую". Вместо него был уполномочен вести дело о приобретении епископа вместе с ветковцами один "радетельный ревнитель Леонтий Федосеев". Сам Андрей написал Леонтию указания, на каких условиях можно будет принять от Ясского митрополита новопоставленного епископа: рукополагаемый должен быть крещения и пострижения от старых священников ветковских - Досифея, Феодосия или прочих таковых; при совершении чина рукоположения благословение и крестное знамения должно быть с двоеперстным сложением; сам чин должен быть совершен по "древним славяно-российским книгам", рукополагаемый в своей исповеди не должен давать обещаний быть согласным с восточными патриархами, а лишь "согласну быть кафолической восточной церкви или древнимъ святымъ учителемъ восточнымъ". Для "лучшаго произведения" Андрей Денисов советует рукоположить "приличнее архиепископа, неже епископа": тогда бы он самостоятельно рукополагал бы себе преемников - других епископов. Свои наставления и указания Леонтию Федосееву Андрей заключил усердной просьбой: "И ты Господа ради и мира ради церковнаго потрудися съездити къ нимъ (т.е. к ветковцам) и о всемъ къ полезному порадей советовати и миротворствовати, во всемъ по староцерковному чину и по опаству правильному и въ нужныхъ случаяхъ с покаятельными очищении". О всех же своих старцах и братиях Денисов прибавил, что все они "Бога молятъ, да дастъ намъ полезное, спасительное и безсомненное получить". Так велика была жажда выговцев приобрести себе епископа, иметь законную священную иерархию. Послание Андрея Денисова датировано, как на нем значится, 7238 г., т.е. 1730 г. [150]

Никоновские нововведения начались с 1653 г., с того времени прошло до описанного факта 77 лет. Выговцы отлично понимали, что ясский митрополит, рукоположения которого они готовы были принять на вышеизложенных условиях, был, конечно, еретик, посему Андрей Денисов счел необходимым сказать и о "покаятельном очищении". В "Поморских" ответах доказано, что восточная церковь гораздо раньше отступила от истинного православия. Тем не менее выговцы были рады принять от нее епископа. Ясно, что они в то время жили духом поповским. Вследствие того, что в Яссах потребовали от старообрядческого кандидата дать исповедание "новотворные догматы хранити", рукоположение епископа для старообрядцев не состоялось.

б) к тому же 1730 году относится и самостоятельная попытка выговцев найти себе епископа. В своих "Поморских ответах" они заявили, что не отвергают иерархическое достоинство русской новообрядческой церкви: "Приобщения нынешния российския церкве опасаемся, - писали они, - не церковныхъ собраний гнушающеся, не священныя саны отметающе, не тайнодействъ церковныхъ ненавидяще, но новинъ отъ никоновыхъ временъ нововнесенныхъ опасаемся." [151] Но получить от нее епископа было в то время немыслимо. Поэтому выговцы и самостоятельные поиски себе епископа так же, как и ветковцы, направили на восток - к греко-восточной церкви. Туда отправился, и именно в Иерусалим, известный выговский деятель Михаил Иванович Вышатин. Ему, конечно, было известно братское решение Выга относительно приобретения епископа, выраженное в уполномочии Андрея Денисова Леонтию Федосееву. Отправился он в Палестину не сразу, а побывал сначала в Польше, где в то время Ветка усиленно заботилась о приобретении себе епископа;
а потом побывал в "земле Волошской", т.е. в Молдавии, где старообрядцы вели переговоры с ясским митрополитом о рукоположении епископа для Ветки. Профессор П.С. Смирнов предполагает, что именно Вышатин мог быть инициатором начавшихся в Яссах разговоров местных старообрядцев с ясским митрополитом о рукоположении для них епископа и что по его совету и указанию состоялось и изложенное выше сношение с Выгом ветковцев. 152 Путешествие же его в Палестину для отыскания все того же епископства явилось, как надо полагать, результатом ясской неудачи. Как свидетельствует выговский библиограф Павел Любопытный (Онуфриев), Андрей Денисов писал "одобряющия послания" и этому искателю епископства, - "путешествующему брату Вышатину" и его спутникам. 153 Вышатин, однако, не имел успеха в Палестине: смерть, постигшая его там же, прервала его дело и таким образом лишила выговцев возможности приобрести себе епископа от Иерусалимского патриарха.

в) через 35 лет после этих поисков архиерейства состоялся в Москве собор старообрядцев, именно в 1765 году, все по тому же вопросу - о восстановлении в старообрядчестве епископского чина. На соборе этом участвовали и представители "поморцев". И тогда они все еще жаждали иметь у себя епископство и, значит, законно рукоположенное священство. [152] Однако и Московский собор не дал положительных результатов. Старообрядчество продолжало быть без епископов.

С течением времени "поморцы" стали не только фактическими беспоповцами (таковыми они стали после смерти прежних священников) но и идейными, ибо начали учить, что священство везде прекратилось и неоткуда его достать. Тем не менее до сих пор они все еще живут верой в необходимость священства в церкви и требуют, чтобы таинства церковные и духовные требы отправлялись не мирянами, а духовными лицами. Своих наставников, отправляющих у них духовные требы, они признают не мирскими лицами, а священно-иерархическими, хотя они никем не рукоположены и никакого на себе сана не имеют.

Состоявшийся в Москве в 1909 г. Всероссийский собор поморцев, названный ими даже вселенским, постановил: "Наших отцов духовных не следует считать простецами, так как они получают, по избрании приходом и по благословении другого отца духовного, преемственно передаваемую благодать Святого Духа на управление церковью" (Соборное Уложение. Л. 2). Это - священные лица, вроде пресвитеров у сектантов. Те тоже получают таким же способом свою "благодать". Их или община рукополагает, как у евангельских христиан, или благословляют прежде избранные пресвитеры. [153] Беспоповцы титулуют своих наставников действительно "духовными отцами", то есть "духовенством", "пастырями", "настоятелями" и т.п. наименованиями, выработав и установив даже "Чин" возведения в "духовные отцы". Беспоповцы в Польше, Литве, Латвии и Эстонии и не именуют себя беспоповцами, а просто старообрядцами. Какие же они беспоповцы, если имеют управителями своей церкви духовных лиц, получающих "преемственную благодать" на управление церковью и на совершение таинств церковных и духовных треб? Да и в России состоялся в 1926 г. в Нижнем Новгороде собор поморских наставников, который постановил восстановить в своей среде настоящее священство со всеми иерархическими

Христианское чтение. Т. 222. С. 59.

 


 


наименованиями и правами или путем позаимствования его от других христианских церквей, или провозглашением своих наставников действительными священниками и епископами. Это постановление беспоповских наставников дало повод состоявшемуся в Москве в 1927 г. Освященному собору древлеправославной Церкви обратиться ко всем старообрядцам-беспоповцам с [...] "Посланием", призывая их к примирению с Церковью Христовой. К сожалению, это "Послание" не могло быть напечатано и хранится лишь в одном экземпляре в архиве Московской старообрядческой архиепископии. В некоторых местах беспоповцы-поморцы уже титулуют своих наставников "священниками" и облачают их при богослужении в ризы. Таким образом беспоповство превращается в поповство.[156] Священноиерархический дух прежних выговцев не умер в их потомстве, но только выродился в форму самодельного "духовенства."[157]

Выговская Пустыня была знаменита не только как духовный центр, руководивший многочисленными приходами по всей России, но главным образом как просветительный центр. Братья Денисовы были учеными людьми и обладали обширными познаниями в церковно-исторической области. В Выговской обители существовала настоящая академия с преподаванием академических наук. Она выпустила длинный ряд писателей, апологетов старообрядчества, проповедников и других деятелей. Выговская Пустыня блестяще доказала, что она вмещает в себя больше познаний, чем столицы Петербург и Москва ее времени. Созданная здесь старообрядческая апологетика до сих пор имеет несокрушимое значение. "Поморские ответы", заключающие в себе основы староверия, остаются не опровергнутыми. В вопросах старообрядчества за Выговской Пустыней пошла в XIX столетии и Московская Духовная академия, на кафедрах которой читали свои лекции в старообрядческом духе профессора Каптерев, Голубинский, Белокуров, Димитриевский и другие. В Выговской Пустыне составлены тысячи сочинений на различные темы, преимущественно по старообрядческим вопросам.[158]

Несмотря на неоднократные и настойчивые требования духовных властей господствующей церкви разрушить Выговскую обитель, она почти мирно просуществовала до царствования Николая I. При этом же императоре, гонителе старообрядчества, она была безжалостно разрушена до основания и все ее бесценные сокровища разграблены и просто уничтожены.

Единоверие

Отсутствие в старообрядчестве долгое время епископата послужило причиной создания в России еще одной церкви, получившей название соединенческой (по латинскому словоупотреблению - униатской), или единоверческой. Это переходная церковь - от старообрядчества в новообрядчество: она подчинена архиереям новообрядческой церкви, но все службы церковные совершает по старым, дониконовским, книгам, а также все обряды, чины, уставы и обычаи имеет старообрядческие. Принадлежащие к этой церкви именуются единоверцами, или соединенцами. Названы они так потому, что будто бы имеют одну веру с новообрядческой церковью. На самом же деле они не имеют полного единства в вере ни с новообрядцами (т.е. последователями никоновской церкви), ни со старообрядцами.

Основана единоверческая церковь по именному Высочайшему указу императора Павла от 27 октября 1790 г. Но предварительные условия для ее осуществления подготовлялись почти четверть столетия. В 70-80 годах XVIII столетия в Стародубских слободах проживал весьма начитанный и энергичный старообрядческий инок Никодим. Он состоял в близких отношениях со знаменитыми государственными деятелями Екатерининского периода - князем Потемкиным и графом Румянцевым-Задунайским. Никодим решил при их помощи и сочувствии приобрести старообрядчеству самостоятельного епископа и право ему совершать богослужения по старопечатным книгам. Он представил князю Потемкину письменное условие из 12 пунктов, в которых предлагал, чтобы все клятвы и проклятия, произнесенные на двоеперстие и на древнее чиносодержание, были уничтожены, чтобы никакого чиноприема старообрядцам не было делаемо, чтобы их не принуждали на общее моление с никонианами, чтобы находящиеся в старообрядчестве иеромонахи, священники, диаконы и иноки оставались на своих местах как законные, чтобы по указу императрицы был прислан епископ в Стародубье из "великороссийской породы", который состоял бы "при старообрядчестве", совершал бы все богослужения по старым книгам, рукополагал бы для старообрядцев священнослужителей, каких они сами изберут; чин поставления обязательно должен быть совершаем по древним чиновникам. При особых прошениях эти пункты были представлены еще следующим лицам: графу Румянцеву, митрополиту Петроградскому Гавриилу, Московскому Платону и самому Синоду. У всех этих лиц Никодим был лично со своими ходатайствами, и все они обещали дать стародубским старообрядцам просимого епископа. Никодим был представлен князем Потемкиным самой императрице Екатерине, и она пообещала дать епископа. Сам же Потемкин, как сообщал Никодим в Стародубье своим друзьям, "с особенным отеческим рачением согласует испросить епископа" и даже "почти назначает, кого их смиренных и боящихся Бога поставить в епископы". Но с отъездом инока Никодима из столицы дело это затянулось, пошли какие-то "многоразличныя разсуждения" как в духовных, так и в светских кругах. И только уже 11 марта 1784 г. последовал Рескрипт императрицы на имя м. Гавриила о "даровании старообрядцам по их просьбам священников и о дозволении им отправлять для них службу Божию по их старым обрядам". О епископе же не было совершенно сказано в Рескрипте, лишь замечено: "Покуда последует дальнее распоряжение". Но такового так и не последовало. Старообрядцы получили лишь священников "дозволенных". Разочарованный и обманутый, инок Никодим в том же году заболел и 12 мая скончался в самом расцвете своей жизни - 39 лет.

Преемники Никодима, стародубские иноки, долго еще хлопотали перед архипастырством господствующей церкви о даровании им епископа, но тщетны были все их просьбы, на них просто не отвечали. В отчаянии они писали митрополиту Гавриилу: "Что же нам делать? Прошения наши тщетны, жалости (т.е. жалобы) пусты, слезы не полезны, скорби наши вам не в жалость, того ради и не доумеем, что еще вашему высокопреосвященству представить." [159] Так и не осуществилась тогда попытка стародубцев приобрести себе епископа от новообрядческой церкви открытым и дозволенным путем.

Уже в 1799 г. небольшая часть московских старообрядцев обратилась к Московскому митрополиту Платону с новым ходатайством, изложенным в 16 пунктах, очень сходных с прежними, никодимовскими. Москвичи, так же как и Никодим, прежде всего просили "разрушить преждеположенные клятвы на двоеперстное сложение и другие подобные ему обряды". Также просили, чтобы служащие в старообрядчестве священники были признаны имеющими право продолжать свое служение и чтобы "учиненныя ими священнодействия" были "оставлены в существенной их силе". Просили московские старообрядцы, чтобы вновь поставляемые для них священники рукополагались "по прежде печатным книгам" и чтобы они были избираемы "по согласию прихожан". Конечно, эти священники должны все службы совершать также по старопечатным книгам. Церкви и антиминсы для старообрядцев должны быть освящаемы по старопечатному требнику. От самого митрополита Платона просители требуют, чтобы и он благословлял священников и старообрядцев, "слагая два перста по обыкновению древле бывшему в России". Как священников, так и их паству просители ограждают от общего моления с триперстниками и брадобрийцами, но допускают, что старообрядец по личному желанию может приобщиться Святых Тайн в греко-российской церкви, но также разрешить, просили они, и сынам этой церкви "приобщаться Святых Тайн от старообрядческого священника". Последний пункт гласит: "Распри, раздоры и хулы ни с единыя стороны да не слышатся за содержание разных обрядов и разных книг, употребляемых для богослужения". Вот и все просьбы. О даровании старообрядцам епископа московские просители не посмели намекнуть даже: так безнадежны были желания старообрядцев получить себе епископа, совершающего богослужение по старопечатным книгам.

Но и то, что московские просители представили м. Платону, было, выражаясь по-теперешнему, революционным требованием. Это означало отказ от никоновской реформы, признание ее ненужности и бесполезности, признание старых книг и обрядов правильными и во всяком случае допустимыми для богослужения, признание положенных на них клятв и всяких анафем и осуждений неправильными и незаконными. Словом, провозглашалось торжество староверия и почти отмена никонианства, по крайней мере для просителей. А между тем никоновская церковь уже после завершительного акта собора 1667 г., окончательно расколовшего Русскую Церковь на две половины, издала в течение 130 лет целый ряд новых актов и сочинений, непримиримо жестоко осуждающих древние церковные обряды и книги и в особенности - двоеперстное сложение. Таковы книги: "Увет" патриарха Иоакима; "Розыск" Димитрия, митрополита Ростовского, канонизованного во святые; "Пращица" Питирима, архиепископа Нижегородского; "Обличение" Феофилакта Лопатинского, архиепископа Тверского; "Ответы" Никифора, архиепископа Астраханского и другие. Все эти книги издавались Синодом, по его разрешению и благословению и от имени всей церкви. Они были авторизованным и непогрешимым голосом всей правящей иерархии. Кроме этих книг, последовал и не менее длинный ряд актов, имеющих еще более авторитетное значение: присяга священникам патриарха Иоакима с чудовищными анафемами и заклятьями. [160] Деяния небывалого собора на небывалого еретика Мартина
Армянина, [161] Феогностов требник, "Чин присоединения раскольников" 1720 г., Указ Синода 1722 г. - писать в раскол всякого двоеперстника, "невзирая ни на что" (ни на его принадлежность к никонианской церкви, ни на его частое принятие в ней таинств, ни на его действительную искренность), полемические Предисловия к таким богослужебным и наиболее ходовым в народе книгам, как Часовник, Часослов и Псалтырь и много других актов. Во всех этих актах и сочинениях господствующая церковь проклинает и анафематствует людей древнего благочестия и своих "православных" за то лишь, что они Бога прославляют по старым книгам (самые книги эти объявляются весьма погрешительными и еретическими) и за то главным образом, что они учат знаменоваться двоеперстным сложением. Самое сложение это с ужасающей ненавистью осуждается, как страшная ересь, даже совокупность ересей: арианской, несторианской, македонианской и других. Как только оно ни порицается во всех этих книгах и актах: злобожным разделением, демоносидением, бесовским написанием, адовыми вратами, чертовым преданием и т.п. хулами и бранью. И вот московские просители-старообрядцы, а раньше них инок Никодим со стародубскими просителями, требует, чтобы этим именно "чертовым преданием" сам Московский митрополит Платон благословлял старообрядцев и их священников и вообще все совершал для них по старым книгам, тем самым, которые полтораста лет беспрерывно и неустанно осуждаются как еретические и проклятые.

В очень затруднительном положении был м. Платон. Но предыдущее, весьма продолжительное царствование гуманной императрицы Екатерины довольно основательно подготовило Платона к новым отношениям к старообрядчеству. Сама императрица уже разрешила старообрядцам иметь священников, служащих по старым книгам и обрядам, и архиереям приказала давать старообрядцам таковых священников. Платону оставалось лишь идти по этому пути. Он и пошел, но нерешительно и с большими остановками. К большинству пунктов московских просителей-старообрядцев он приписал: "Сие приемлется". Но уже к первому пункту он дал ответ лукавый и не отвечающий просьбе. Авторы пунктов просят, "дабы святейший Синод разрешил прежде положенные клятвы на двоеперстное сложение и другие подобные сему обряды". Платон отвечает: "От клятв, прежде на них возложенных, разрешить, хотя церковь на них оныя возложила праведно, что они и сами признают, почитая ими себя связанными". Ничего подобного просители не заявляли, не признавали и не просили. Но Платону жаль было расстаться с прежними анафемами и проклятиями, он поэтому и уклонился от прямого и честного ответа на просьбу старообрядцев. Пятым пунктом они просили разрешить присоединяться к "старообрядческой церкви" тем старообрядцам, которые издавна "удалились от сообщества греко-российской церкви". Платон на это ответил решительным отказом: никто из бывших в церкви православной не может быть допущен "до такового присоединения". Очевидно, митрополит Платон признавал устраиваемую им единоверческую церковь не спасительной - пагубной, поэтому он так строго и охранял своих православных чад от нее. Этот взгляд он выразил и в ответе на одиннадцатый пункт, которым просители требовали не возбранять как старообрядцам приобщиться Святых Тайн в греко-российской церкви по их желанию, так и сынам этой церкви приобщаться от "старообрядческого" (единоверческого) священника. Платон отвечает: старообрядцам "дозволять то без всякаго затруднения"; но сын православной церкви может иметь дозволение только "в крайней нужде, в смертном случае, где бы ни случилось найти православного священника и церкви". Мало ли что разрешается в такой крайней нужде: крестить, например, простой бабушке, исповедь принимать дьячку, чтобы потом он передал ее священнику, питаться недозволенной пищей и многое другое.[162]



  

© helpiks.su При использовании или копировании материалов прямая ссылка на сайт обязательна.