Хелпикс

Главная

Контакты

Случайная статья





Александр Радин. Стрингер. Летописец отчуждения. S.T.A.L.K.E.R. – 66. Александр Радин. Стрингер. Летописец отчуждения. Пролог



Александр Радин

Стрингер. Летописец отчуждения

 

S.T.A.L.K.E.R. – 66

 

 

Аннотация:

Алексей Смертин — экстремал. Он — журналист, специализирующийся на горячих точках. Слава, деньги и адреналин — вот смысл его жизни. Деньги ему предложили заоблачные. Слава и адреналин — гарантируются. Смертин должен сделать то, что никто до него не делал. Во всяком случае — успешно. Его новый заказ — серия репортажей о Зоне.

По другую сторону Периметра о Зоне известно очень немногим. Смертин — не из их числа. Но когда он покажет зрителям то, что упрятано за блокпостами и километрами колючей проволоки, о Зоне узнает каждый. Смертин не боится. Он думает, что Зона ничуть не страшнее тех войн, на которых он побывал.

О своей ошибке он узнает слишком поздно. Но Алексей не из тех, кто отступает.

Он — из тех, кто может стать Легендой. Если выживет…

 

Александр Радин

Стрингер. Летописец отчуждения

 

Автор благодарит:

Дмитрия Федотова (Шамана) за идеи

Вячеслава Мурыгина (NoName) за упорство

Василия Мельника за розги

 

Пролог

 

— Скажи мне твое самое сокровенное желание, — молвил Джинн.

— А как же три?

— Три? Не жирно? Три — это только по дисконту. Хоть бы лампу протер. Одно говори.

— Хочу…

— Ты не торопись… Подумай, поразмышляй…

— Хочу… Чтобы… Все жили вечно!

— Уверен?

— Нет, стой! Это же мое желание, правда?

— Правда, правда, — зевнул Джинн.

— Хочу… Сам жить вечно!

— Какие вы, люди, нудные. Даже когда солнце погаснет, и земля превратится в мечущийся по космосу кусок льда?

— Но…

— Ты же говорил про «вечно».

— Хорошо… Тогда хочу жить долго!

— По сравнению с кем? Не надо на меня так смотреть. Я еще, между прочим, не исполнил желание. Ты определись. Дольше, чем собака, или червяк, или орел какой-никакой завалящий… Цифру скажи.

— Прекрати издеваться! Ты же раб… Триста… Нет… Пятьсот… Нет, две тысячи… Стой-стой-стой!

— Ну стою. Все? Больше желаний нет? Еще про золото забыл.

— Не надо меня злить! Я могу пожелать, чтобы ты умер?

— Брось, — улыбнулся Джинн. — Ты никогда не загубишь на такую ерунду свой единственный в жизни шанс.

— Полковник, я тебя не понимаю.

— А что тут непонятного? И вообще, попрошу вас называть меня по имени-отчеству. На брудершафт не пили…

— Извините… Я думал, что мы прекрасно договоримся, Евгений Петрович. Ведь мы же адекватные люди…

— Прискорбно. Вы пришли в чужой монастырь со своим уставом. Нет, хуже. Вы пришли со своими правилами и предрассудками в другой мир.

— Неужели здесь в ходу иная валюта?

— Не ерничайте. Вам не идет. Вы же тоже бывший военный… Здесь не мы решаем. И я вам могу с уверенностью сказать, что решение уже принято. Лучше выметайтесь, и будем считать, что я вас не видел.

— Зря вы так. Даже контингент с нами, и они готовы выступить плечом к плечу с вашими людьми. Насколько я понимаю, до сегодняшнего дня подобное было немыслимым.

— Ничего вы не понимаете. И даже не осознаете, что только что своими словами подписали себе приговор. Нет, не от моих рук, не переживайте… Я вас уверяю, что до того момента, как солнце сядет за горизонт, вы в этом убедитесь. Желаю удачи, и не забудьте прикрыть за собой дверь…

String (англ.) — строчка.

В западном медиасообществе стрингерами называли внештатных корреспондентов, получающих гонорары только за количество строк. Чуть позже этим термином стали обозначать всех журналистов, работающих в чрезвычайных ситуациях и подвергающих свою жизнь опасности.

 

Стрингер — человек, который за тысячу баксов в месяц таскает на плече двести тысяч.

Стрингерская шутка

 

 

Глава 1

 

— 16:04 по Москве, 11 августа 2031 года. В ходе мощного выброса так называемая Зона отчуждения вокруг бывшей Чернобыльской АЭС расширилась еще на пять километров. За три дня коалиционеры успели укрепиться на линии Приборск — Горностайполь — Страхолесье. Как отметил командующий коалиционными силами генерал Билл Форестер, более предпосылок к расширению территории, называемой местными жителями просто Зона, нет. Между тем Верховная рада Украины отказалась брать на себя ответственность за действия коалиционеров. Большинством голосов этот небольшой участок суши был выведен из состава Украины. Киевские политологи сходятся на мысли о негласном давлении России на принятие столь важного решения украинскими парламентариями. Однако украинские войска по-прежнему контролируют свою часть барьера. Укрепительные сооружения также возводятся на противоположном берегу реки Тетерев. «Голубые каски» совместно с украинскими и российскими войсками эвакуируют население. На западе стоят немецкие и польские части, на севере — белорусские. По особой просьбе президента Белоруссии северную границу укрепили американские и российские специализированные мотопехотные бригады «Чернобыль» и «Шторм». Специально для «Глобал Ньюс». Дин Фрост. Нейтральная территория.

Алексей закончил начитку и выключил камеру. На кухне как раз заверещал чайник, старый и порядком подкопченный. Вообще все, что его окружало последние две недели, было старое и порядком подкопченное. И эти желтые подранные обои, и вечно сырые облупленные трубы в нужнике, и пыльные окна. Все. Он так не привык. Уж лучше либо цивилизация, либо экстрим. Цивилизация на грани экстрима давила на нервы, постоянно вгоняя в депрессию и состояние безысходности.

Айрат, местный пьянчуга, орал там что-то на улице, когда Алексей ходил в киоск. Вы, орет, все передохнете от этой Зоны, детей своих не спасете. Все они у вас уродами будут, пожрет она вас с косточками, даже места мокрого не останется. А потом еще по-хохловски лопотал. Толком и не разобрать. Вроде имя казахское, а сам вылитый украинец. Увязался следом, думал, приезжий ему проставится. Ага, сейчас… До самой двери ковылял.

Алексей щелкнул единственной целой ручкой конфорки и взял со стола мобильный.

— Дин? Хай, Дин. Ноу. Дин, ай донт спик инглиш. Ю ремембер? Онли джерман ор раша. Спик раша! — проорал быстро вышедший из себя Алексей.

«Урод».

— Короче… Ты меня понимаешь?..

Его понимали. Это он знал точно. Английский придурок Дин прекрасно лопотал по-русски, но любил поиздеваться. Ему в чистом офисе под кондиционером было комфортно и скучно.

— Дин, заткнись, иначе останешься без темы. Да плевать, устал я уже с тобой. Давай не будем ругаться, а?.. Ничего за эти три часа с тобой не случилось… Ты хоть раз пробовал пробиться к Форестеру за комментариями? Ну вот и не выпендривайся… Что такое «выпендриваться»? Дин!.. Я и так говорю медленно. Я очень медленно говорю, Дин. Минут через двадцать я тебе залью сюжет. Там все о'кей… По-русски говори! Съемки нормальные, весь Периметр на пузе испахал. Зачитаешь, и можешь закидывать в эфир… Я его даже собрал. Стенд-апа нет, уж извини. Себя обозначь в конце… Да, я прекрасно понимаю, что тебя здесь нет… Да насрать на руководство! Что такое «насрать», тебе не надо объяснять?.. Устал я, Дин, а впереди работы прорва. Извини… Просто не свети меня, и все тут, а то мой заказчик обидится. Типа я на его бабки для вас сюжеты собираю. Все, Дин, лови. Давай… Да, еще… Мне деньги нужны. Дин. Лучше завтра. Сразу за все три сюжета… На кредитку… Пока.

«Козел».

Ну вот и разобрался, наконец, с халявкой. Самое неприятное в левых заказах — это когда в редакциях брезгливо морщили лоб из-за малейших косяков с качеством картинки или звуком. Хотя сами новостники (те, кто сидел на зарплатах) легко могли даже из конфетки сделать какашку. Приходилось учитывать за них каждую мелочь. Качество — это имидж. Смертин относился к своему имиджу ревностно.

Алексей немного успокоился, поколдовал у ноутбука и налил себе чай.

Две недели в этом свинарнике — и по нулям. Информации не прибавилось ни на грош. Ни оборудования, ни карт и, что самое важное — проводника. Он пытался пробиться в полулегальный бар, в котором, по слухам, собирались местные сорвиголовы. Только зря потратил время. В этом забытом Богом месте все друг друга знали. И, в отличие от тысяч других Богом забытых мест, к приезжим относились с подозрением. Алексей никак не мог понять — почему? Никакого гостеприимства. Ни тебе хлеба-соли для дорогого гостя с видеокамерой, ни «а меня покажут по телевизору?», ни «все тут разворовали, все пропили», ни дружеских похлопываний по плечу и приторных разговоров с главой администрации о бурном экономическом росте района. Только военные, как всегда, были в своем репертуаре — разговаривали коротко, холодно и аккредитации, естественно, не дали. В Зону нет аккредитации.

И теперь Смертин тупо ждал звонка киевского коллеги. Тот обещал все устроить.

«Ну да, вот прямо из Киева все и устроит», — в очередной раз подумал Алексей, разжевывая конфету.

Телефон разродился «Облаками» Дельфина. Он любил эту старую песню. Воспоминаний с ней было связано немало — лето, Москва, прекрасная незнакомка, грациозно замершая у киоска с музыкальными дисками… А еще пыльная грунтовка, дребезжащий «уазик», беззубый и какой-то сморщенный афганец-проводник за рулем, наушники, громкость побольше, чтобы не слышать выстрелы… Весело тогда было. Эти «Облака» будто преследовали его всю жизнь.

На экране высветилась бородатая рожа со здоровенной родинкой на щеке и подпись: «Вася 2 Москва».

— Здоров. Кто тебе слил? Ну да, у Зоны я. Толку-то… Не, Вась, извини, съемки уже куплены. Ну да. Бумажки тоже подписывал… Не, и не проси, не продам. Тем более что пока и нет ничего… Вась, я все решил… Да нет тут никакой радиации. Да что ты веришь этим желтым бредням! Ни одного достоверного репортажа… Мне заказано прямо из центра… Ты что, псих?! Не, на ЧАЭС я не пойду, но один из объектов в девяти километрах от нее… Так, хорош меня прессовать, чекист хренов. Больше ничего не скажу. Увидимся…

Быстро утекает информация. Не хуже воды из сливного бачка, поэтому и назвали честно и без всяких купюр — сливом. Самое интересное, что он в Украине, а слив — в Москве. Если уж Вася узнал, то местным «спеццензорам» вообще ничего не стоит. Понабрали петухов, вот они и кудахчут. Этого нельзя, это вырезать, звук выровнять. Совсем работать не дают. Готовы в прямую кишку залезть, если узнают, что там тоже съемки намечаются.

Телефон убрать не успел. Только-только засунул его в карман неудачно выстиранных, севших на размер джинсов — еще один звонок. Номер не определен.

С ума, что ли, они все посходили!

— Да… Он самый. Жду. Улица Сахарова, дом, кажется, пять. Трехэтажка, короче. Второй этаж. Тут напротив подъезда еще машина битая стоит. Бордовая, без колес. Кажется, «москвич»… Ну найдете.

Алексей довольно улыбнулся. Коллега не подвел. Он его тут всякими нехорошими словами склоняет, а человек, оказывается, работает. Причем на благотворительных, так сказать, началах, что в наше время — несусветно большая редкость.

Где-то за Тетеревом стреляли. Долго и надрывно.

 

Сталкер Жук, как он себя назвал, пришел рано утром. Алексей ожидал увидеть матерого щербатого мужика или, на худой конец, деда в бейсболке и с хитрым прищуром, но жестоко ошибся. Перед ним стоял пятнадцатилетний парнишка.

Сопля зеленая, а уже сталкер Жук.

— Ксива есть? — взял сразу быка за рога паренек.

— Есть, конечно… А кто меня поведет?

— Покажи.

Алексей, покопавшись в карманах, достал одну из корочек собкора.

— Это хорошо. Может, даже вояки тебя сразу не застрелят. По крайней мере ооновские.

— Чего?

— Того! Деньги покажи.

— Брат, ты бы поаккуратней, а то ведь попу напорю…

Совсем молодежь распоясалась. Никакого уважения к старшему поколению. Того и гляди, вечером во дворе битой по черепу. Страх потеряли.

— У-у-у, все с тобой ясно. Бывай.

— Стой! — крикнул в спину пацану Алексей. — Заходи. Говорить будем.

На все расспросы мальчишка жестко отрезал: «Сам увидишь». Сожрал все конфеты, прощупал взглядом квартиру и только тогда продолжил:

— Оборудование есть?

— Специальное. Ноут, камеры…

— Да ты не понял. Для Зоны оборудование есть?

— Нет.

— Еще пятнадцать штук баксов сверху, — безапелляционно заявил парнишка, вальяжно откидываясь в кресле.

— За что? — совершенно искренне возмутился Алексей.

На такие деньги в Москве можно очень нехило погулять. Мухосранск, а цены как на нью-йоркской фондовой бирже. Развод какой-то.

— Ноут свой забудь. Я тебе ПДА принесу… А лучше мне отдай, — смекнул вдруг пацан. — Играть буду.

— Тогда четырнадцать.

— Ладно. Костюм армейский, боты… У меня, кстати, ооновские есть сорок пятого…

— Подойдут.

— Плащ кожаный со спецпокрытием, счетчик радиации, детектор аномалий… Бронежилет нужен? Есть классный.

— А надо?

Сталкер Жук посмотрел на него как на идиота.

— Аптечка, пилюли. Из оружия, извини, только помповик. Ну и патроны, конечно. Нож. Жратва, — загибал он пальцы, уткнувшись взглядом в запятнанный от сырости потолок.

— Нож не надо, жратвы тоже. Это я все уже у вояк по случаю прикупил.

— Идем завтра вечером, пока «каски» еще не все дыры в Периметре успели заткнуть после прорыва.

— Чего?

— В Зоне все узнаешь. В Зоне, знаешь ли, тоже люди живут.

Уже захлопывая дверь, Жук остановился, обернулся:

— А оно тебе надо туда? Бронежилет жалко, я его с такими трудами доставал.

Странный он был какой-то, этот Жук. Да и вообще, все здесь были странными.

Но главное, что все сложилось. А за шмотки пускай Дагонов башляет. Непредвиденные расходы и все такое. Зона-то — вот она.

 

Что для стрингера бабки? Фуфло. Деньги всегда на последнем месте. Не верите? И правильно делаете, потому что ни один стрингер не будет работать бесплатно. Стрингер знает цену себе и своему товару. Он всегда на линии огня. Всегда беззащитен. И в этом весь кайф.

Нет, из мазохистов, честно говоря, хреновые стрингеры. Просто все эти парни и девки совсем без башни. Вот скажите, есть ли крыша у того, кто прямо в эпицентре пожара, задрав голову, снимает, как рушится балка-перекрытие? Стрингер не понимает, что рушится именно на него. Он не понимает, что бровей уже нет, а подошвы кроссовок липнут к раскаленному бетону.

Он творит!

Только попробуйте оттащить его, пока не рухнула эта чертова балка. И самое удивительное, что стрингеры не мрут пачками. Их защищает какой-то немного безумный стрингерский бог. Балки падают чуть правее, душманы валят солдат по соседству, гранаты улетают за спину, а осколки еще дальше. Так бывает почти всегда.

Смертин был из таких.

Загадочная Зона. Военные отсекали любые попытки собкоров. Крупицы правды и море желтухи. За десять лет здесь пропало двадцать талантливейших ребят. Один парень — с мировым именем. Top secret. Terra incognita. Особо охраняемая территория.

Притом что постоянно витали слухи о бесстрашных проводниках Зоны — людях, не боящихся ни военных, ни уголовного преследования за нарушение целой кучи законов и специальных актов, ни смертельных ловушек, которыми, как утверждали длинные языки, Зона была прямо-таки напичкана.

После таких рассказов неудивительно, что эта земля манила стрингеров, как гнилье мух. И они слетались. Проникали через блокпосты, висли на колючке, некоторые доползали до минных полей. Их отлавливали, брали еще на подходах, таскали по кабинетам, отнимали оборудование, снова и снова таскали по кабинетам, выдворяли за пределы Украины, а те все лезли и лезли. Нужна сенсация. Ее всегда сопровождает терпкий запах денег, который является лишь фоном. Удивленный возглас коллег, взмыленный редактор, орущий «Срочно готовьте! Срочно!», звонки, от которых сотовый будет разрываться после эфира, неизвестные люди, жмущие руку. Приятно, черт возьми. Понимаешь, что твоя работа хоть кому-нибудь нужна.

Разве может испугать настоящего стрингера какое-то минное поле или три-четыре часа, проведенные в обшарпанной комнатушке следователя?

Смертин давно проанализировал ситуацию в Украине и даже собрал небольшой архивчик. Пара научных работ на тему выбросов — бред полный, целая подборка желтухи из Сети, устаревшие карты, фото мутантов — всего двенадцать штук.

На снимках были стаи явно претерпевших физические изменения собак, огромные крысы, непонятные, скорее всего плотоядные, растения, а также смутно угадываемая тварь с человеческим силуэтом, но не человеческими пропорциями головы и конечностей.

Надо сказать, что Алексей пытался задействовать местных, предлагая немалые деньги за снимки. Даже технику втюхивал и готов был научить «какую кнопочку тыкать». Все наотрез отказывались. Ну не Айрата же с похмелья засылать, хотя тот за бутылку удавится. Колоритный «синяк». Айрат бы пошел… в ближайший ломбард. Загнал бы камеру и бухал дальше. Все это несерьезно, все равно нужен первоисточник.

Спецслужбы коалиционных войск пролоббировали через Раду законопроект, по которому все файлы наблюдения из Зоны подлежали немедленному досмотру Комиссии по Контролю За Информационной Безопасностью Особого Международного Объекта «Зона отчуждения ЧАЭС». Попридумывают, хрен выговоришь. Сроки за нарушения были немалые. С учетом тонкой, человеколюбивой атмосферы хохловских тюрем, можно сказать, пожизненные.

Кое-что, конечно, просочилось. В первую очередь информация о черных рынках артефактов, производимых выбросами.

Самыми же важными в архиве Алексея были документы некоего сталкера Журналиста, вышедшего на связь с редакцией «TS-Россия» семь лет назад. Скорее всего, получив специфические рекомендации в Администрации Президента, ушлый редактор «утопил» материалы Журналиста, но его зам на всякий случай сделал копии.

Вечер в бане с девками, хорошая водочка, содействие Дагонова — и вот они уже на ноуте Смертина.

Алексей долго ждал, пока все уляжется. Тем более американцы все-таки ввели войска в Иран. Работенка была горячая. А Зона… Да куда она денется?

Потом нарисовался олигарх.

Стрингер знал, что после встречи с Форестером его будут пасти. Ненавязчиво, конечно, но обязательно будут. Он даже морально готовился к этому, но все равно испугался, когда приметил «шпиков», наблюдавших за его съемной квартирой. В этот момент как раз и закралась первая мысль, что не надо было браться за халявку. Не стоило оно того. Но в человеке всегда велико желание убить двух, а то и трех зайцев одновременно. Такая уж он ленивая скотина. Человек, в смысле.

Вечер следующего дня встретил грозой. Богданы они покинули еще засветло. Жук уверенно вел на запад, в сторону Хомичева брода. Справа, разогнав волну, недовольно роптала река Тетерев. Шли полями и пролесками, почти не останавливаясь.

Нагло.

Пару раз видели патрули, но Жук не скрывался.

— Сезон на утку открыли. Наших полно шастает по озерам. Скоро повыгоняют, наверно, — вздохнул он. — За бродом придется уходить в болота. Там уже шмонать начнут.

— А здесь чего же?

— А, — махнул рукой пацан, — ленивые они. Лишних проблем не хотят. Бумажки там всякие строчить, в комендатуру тащить. Гражданских много. Да и чего они нам здесь предъявят? Линия обороны начинается за Тетеревом. Здесь вояки на птичьих правах.

На этот раз парень строчил без умолку. То ли на него повлияли темнота и гроза, то ли в квартире он просто гнул пальцы перед городским. Утопая по щиколотку в жирной украинской земле, сталкер Жук превратился в обычного деревенского мальчугана. Даже не верилось, что он сумел достать все, что обещал, и потащил Смертина черт знает куда на ночь глядя.

Прямо через тугие струи дождя.

А вообще крепкий он пацан. Такие — кровь с молоком. Через пяток годков железки на раз будет гнуть бабам на потеху.

Алексей все пытался обнаружить хвост, а потом бросил это гиблое дело. Если его и будут брать, так наверняка у Периметра.

Кстати, облажался Жук здорово. «Помповик», аккуратно завернутый в грязную простыню, оказался и не помповиком вовсе. Полуавтоматическая пятизарядка двенадцатого калибра с удлиненным стволом и накруткой «Парадиз» двухтысячного года выпуска. На коробке чуть ниже аккуратной гравировки сцены охоты на фазана было выведено: «Benelli Edition». Гравировка отливала серебром, крылья фазана блестели позолотой. В армии Смертин никогда не служил, а вот охотой увлекался серьезно. Такая игрушка стоила много более пятнадцати штук баксов. Штучный вариант.

«Заберу в Москву», — решил вдруг Алексей, внимательно рассматривая затвор вороненой стали. Обычно в этой серии делали блестящие, а тут поди ж ты… Заказчик специально попросил, видать.

— А еще накрутки есть?

— Неа, — уважения во взгляде Жука, внимательно наблюдавшего за стрингером, чуть-чуть прибавилось.

В темноте мягкой фосфоресцирующей точкой трепетала съемная мушка.

Вообще, военкоры обязаны были служить. Хороший военкор — непременно в офицерском чине. Без подобного опыта серьезные издательства и телеканалы не доверяют. Боятся тратиться на командировки непонятно кого. Смертину повезло — помогли братья-иностранцы. Ленивым буржуинам оказалось все равно, кто таскает на плече камеру, лишь бы видео было погорячее. В хорошем смысле этого слова.

 

К полуночи они вышли к болотам. Алексей это понял по все чаще преграждавшим путь протокам, густо поросшим камышом. Пацан постоянно лавировал, выводил на высокие глиняные плотины, показывал едва заметные тропы. Дождь поутих и уныло моросил, но с севера ползли тяжелые иссиня-черные тучи. На перемену погоды надеяться не стоило. Смертин и Жук и так уже давно промокли насквозь. В ооновских ботинках противно хлюпало, а спецпокрытие на плащ нанести неизвестные производители, похоже, забыли.

Смертин не питал иллюзий по поводу Жука. И невооруженным взглядом было видно, что пацан знает только подходы к Периметру. Но и этого было вполне достаточно. Самое сложное — пробраться мимо военных. По крайней мере Алексей так рассуждал. А то, что там балаболят о «смертоносной Зоне»… сказки, скорее всего. Сколько стрингер себя помнил, врали всегда. Цели и причины только были разные. Врали, чтобы журналисты обязательно приехали, потому что к ним обращались как к последней инстанции. Врали, чтобы ни в коем случае не приезжали и не увидели, чего лучше не видеть. Так что масштабы опасности зачастую очень преувеличенны. Сплетни, слухи, домыслы.

Его профессия, конечно, входила в группу риска… Но даже в горячих точках спецкоров обычно старались собрать в безопасных лагерях в тылу. Если те и лезли под пули, то только либо по молодости, либо… как Смертин.

Жук уже успел взахлеб рассказать об атаках монстров на военных, о богатом хабаре, который выносят из Зоны, о псевдособаках, чернобыльском псе и крысином волке. Об аномалиях и болтах для их опознавания. Знал он немного, и с чужих слов. Смертин даже виду не подал, кивал только и впитывал информацию, как губка. Монстры… Алексей чуть не рассмеялся только от одной этой мысли. Какая глупость! Те, что на фотографиях, выглядели как подстава. Куклы. Скорее всего, эту страшилку придумали военные, которые прятали в Зоне свои секреты. А почему нет? Стрингеру эта версия казалась более правдоподобной. Опять натворили чего-нибудь, а теперь пытаются замести следы. Вон сколько колючки развесили.

Все это звучало глупо. Получается, уснувшая было атомная станция опять ни с того ни с сего жахнула новым взрывом. Да не каким-нибудь, а аномальным. По Зоне бегают мутанты, повсюду разбросаны необъяснимые наукой ловушки, а во всем этом бедламе лазают сталкеры в поисках уникальных артефактов. И вообще, все ночное предприятие начинало порядком надоедать. Холодно, темно, мокро, грязно, да еще кряквы орут. Так и просят дроби под пернатый зад.

Пробившись через плотную в человеческий рост осоку, стрингер и мальчишка, наконец, выбрались на берег Тетерева. Далеко на юго-востоке светились едва различимые огни Ораное. Там теперь базировался штаб «голубых касок».

— Здесь можно перейти вброд, только передохнем немного, — сказал Жук, усаживаясь прямо на сырую траву.

— Придется плыть?

— А ты как думал!

Пацан хлюпнул носом. Ему, судя по всему, эта затея нравилась не больше чем стрингеру.

Алексей достал камеру и установил на нее подсветку. Лампа до слепоты резала глаза. Но деваться было некуда.

— 01:12 по Москве, 13 августа 2031 года. На той стороне реки начинается Зона. Отсюда стартует мое путешествие. Со мной местный проводник. Надеюсь, что через три часа все блокпосты будут за спиной. Я даже не представляю, что меня там ждет. Всю дорогу льет дождь. Встречают нас не очень гостеприимно. Направление — север, бывшее село Андреевка.

Понеслось. Корвет уходит в небеса. В парусах гуляет ветер, грот-мачта гудит от вчерашнего хренового местного пива, палубу залило волной, но корпус вполне себе ничего. Пару штормов выдюжит. Мальчишка сунул ему аптечку, в которой было, казалось, все, кроме одного. Нурофенчику бы или, на худой конец, кеторольчику. Голова того и гляди лопнет.

За рекой вновь раскинулось болото, а за ним широкий луг.

— Дальше не пойду, — остановился на самой границе осоки Жук. — Ты в Зоне. Я сдержал свое обещание. Возвращаюсь. Там дальше заброшенная землянка пастухов, в ней и переночуешь.

— Может, проводишь?

— Нет!

Мальчишка совсем расклеился. Он наотрез отказался идти дальше. Даже в темноте было видно, как мелко подрагивали губы и кончики пальцев. Чего ссать-то? Вполне приятный лужок.

— Обратно не боишься один идти?

— Боюсь, — вдруг честно признался Жук. — Но ведь ты же мне заплатил. И я сдержал обещание. Ведь так?

Он тихонько шмыгнул носом.

— Да.

— Через километр будет трасса. Ее вояки контролируют. Это их последний кордон.

Трясется будто осиновый лист на ветру. И чего они так боятся этой Зоны? Параноики одни. Что в деревне, что среди вояк.

— Спасибо.

— Болты у тебя есть?

— Есть.

— Я ухожу?

— Уходи.

— Я сдержал обещание. — Жук нырнул в темноту, и Алексей остался наедине с самим собой. И с Зоной.

Вот так? Совсем просто? Ни тебе бетонных дзотов, ни бункеров, ни бронетехники. Луг и Зона. Иди на все четыре стороны.

Что-то здесь было не так. Стрингер пытался понять, что конкретно его не устраивает, но не мог. Сомнение. Вот что сейчас давило на него. Ему не верилось, что самую тяжелую часть пути он преодолеет так легко. Можно сказать, марш-броском. «Вот сейчас, — все время думал он. — Сейчас». В глаза ударит луч света, и солдаты положат их лицом в грязь, пиная по ребрам. Но никто не кричал, что надо остановиться и бросить оружие. Никто не стрелял в воздух.

Надо идти вперед, до землянки, а утром разберемся. Утром все встанет на свои места.

И он пошел.

Стояла поразительная тишина, нарушаемая только звоном комаров и трелями цикад. Дождь закончился. На небе появилась огромная желтая луна и с укоризной посмотрела на одинокого путника, бредущего по мокрой траве.

Крыши у землянки не было совсем. Вероятно, ее снесло во время урагана. Остался только огромный котлован, обшитый изнутри листами шифера. Дощатый пол был залит водой, но в самом углу Алексей нашарил грубо сколоченную лежанку. Рядом в землю врыли столик. Он зарядил ружье, перекусил шоколадкой и увалился на голые доски.

«Ну вот тебе и экстрим».

 

Смертин открыл глаза. Что-то было не так. Взгляд метался по сторонам. Лужа, стены землянки, потрескавшиеся куски шифера, горизонт…

Он не узнал небо.

Серое, страшное, нелепое.

Такое небо он не видел нигде.

Такое небо могло только вгонять в депрессию, уничтожать в человеке любые позитивные эмоции. Будто сверху навалилась незримая плита и давит, давит, давит вниз, убивает волю. Так бывает. Просыпаешься утром, и все плохо. Нос забит, мышцы дрожат от бессилия. Солнца нет. Кругом снег, конец февраля, в квартире тихо и до безумия одиноко. Ты смотришь в окно на серое небо, на копошащихся внизу людей, на грязные машины. Кажется, об этом пел Цой: «Белая гадость лежит под окном, // я ношу шапку и шерстяные носки. // Мне везде неуютно и пиво пить в лом. // Как мне избавиться от этой тоски…» В точку. Но даже в таких ситуациях небо не такое серое.

Так смешно смотреть, как оно проникает в темно-зеленые стебли луговой травы. Впитывается и постепенно ее перекрашивает. Уничтожает своей убогостью. И в стрингера оно тоже проникает. Въедается в кожу, в волосы, в одежду. Какой-то странной дымкой стелется над землей, тянется к ногам, обступает, поднимается выше и выше.

«Ничего себе „Облака“», — подумал Алексей, оглядываясь.

— 7:15 по Москве, 14 августа 2031 года. Зона…

Камера погасла. Просто взяла и прекратила работать. Оранжевый огонек-глазок подмигнул и потух. Баста.

— Я что вам тут, «Ведьмы из Блэр» снимаю?! — проревел Алексей.

И испугался собственного голоса. Его настигло ощущение, скорее даже предчувствие, что здесь не стоит не то что орать, но даже шептать. Почему? Он бы не смог этого объяснить. Везде серое небо и мертвая тишина. Именно мертвая. Жутковато.

Стрингер еще раз огляделся по сторонам, проверяя, не следит ли кто за ним. Ему начало казаться, что его оценивающе разглядывают несколько пар глаз. Спереди, сзади… отовсюду. Из тех густых кустов на краю луга, из камышей за спиной, из леса, виднеющегося вдали.

— Да идите вы все! — махнул рукой Смертин, тут же ловя себя на мысли, что разговаривает сам с собой.

Так не пойдет. Так много не наработаешь. Нервные клетки не восстанавливаются. Надо успокоиться, посидеть немного, свыкнуться. Обычный стресс.

Он взял себя в руки. Несколько раз вдавил кнопку активации, заменил батарею. Бесполезно. Ну и что теперь делать? Не обратно же идти? Потом двинул со всей силы по крышке, не надеясь на успех. Скорее от злобы.

Огонек моргнул, камера загудела, а потом вновь как из сети выдернули.

— Эй-эй, постой!

«DSR-N1200Pro» — отличный агрегат. Япошки постарались на славу. Литой ударопрочный корпус, тройная защита матриц, авторегуляция изображения, повышенная четкость, объектив приближает, как военно-морской бинокль, батарея на трое суток непрерывной работы. Атомная она у них, что ли? И вот теперь это чудо конструкторской мысли, купленное всего два месяца назад, отказывалось отрабатывать вложенные в него деньги. Обидно. Притом что ее не бросишь. Как мобильник, благополучно закончивший свое бренное существование на дне Тетерева. Дагонов две шкуры спустит. Ладно связь не работает, а камера здесь при чем?!

Алексей достал из рюкзака «Пчелку». Миниатюрная машинка, похожая на диггерский фонарик, и не думала отключаться.

Парадокс.

Он укрепил ее на голове, ослабил немного застежки жгутов и тяжело вздохнул.

Все летело в тартарары.

Смертин уставился на свое отражение в луже на дне землянки. Слипшиеся грязные волосы. Из пшеничных они превратились в серые, такие же, как здешнее небо. Кривоватый нос — «поправили» в детстве во дворе. Красные от недосыпа глаза. Трехдневная рыжая щетина, как у ирландского боцмана. Объект приколов и шуточек многих коллег и причина трех выбитых по пьяни зубов. Не своих.

А ведь у него сегодня день рождения — тридцать лет. Половина жизни. И где он ее встречает? В шикарном бунгало на берегу Тихого океана? Официант, еще мохито, пожалуйста, для меня и моей подруги. И принесите подушки — у вас ужасно неудобные кресла. Нет? В залитой водой землянке пастухов, прыгая вокруг убитой камеры. Жизнь не всегда идет по следам наших грез. Обычно она заводит не туда, куда мы стремимся, а мимо, все дальше и дальше, на дно всеобщей людской свалки. Или в Зону, например.

Стрингер покопошился в рюкзаке, извлек на свет баллончик белой краски и снял плащ.

«PRESS» — написал он большими буквами на спине.

Мандраж постепенно сходил на нет, сменяясь здоровым профессиональным куражом. Пора было прощупать эту Зону объективом. Ей понравится.

 

Хорошая штука этот ПДА. Лучше любой карты. Вот только разобраться в нем опупительно сложно. Совсем не для людей делают. Зато можно вести дневник в блокноте, закачать несколько гигабайт игрушек или музыки, просмотреть видео, ну и найти свои координаты. Покруче любого GPS-навигатора. Еще можно отправить сообщение по типу SMS, но, как это сделать, Смертин так и не разобрался. Адресный лист был чист.

— ПДА, ПДА — не понятно ни хера… — тихонечко напевал он себе под нос, тыкая по миниатюрным клавишам прямо на ходу.

До трассы оставалось метров сто. Буквально пять минут назад по ней пролетел БТР. Да так резво, что Алексей едва успел укрыться в ближайшие заросли бурьяна и вжаться в землю. Солдатня явно куда-то торопилась.

Стрингер шел прямо на покинутый пулеметный расчет, собранный на обочине из наваленных по кругу мешков с песком. Чуть справа врылась в грязь проржавевшая «Нива» без стекол и колес, вся усыпанная осколками водочных бутылок — солдаты пристреливались. А может, просто веселились в пьяном угаре. Кто знает?

«А вдруг здесь есть аномалии?» — запоздало подумал стрингер, отрываясь от кнопочек.

Еще одна байка, в которую он упорно отказывался верить. Аномалии — это вроде места, где происходит что-то необъяснимое. Зашел туда человек — и загорелся, или бац — и, как по волшебству, оттуда молния летит. Бред. Тоже, поди, военные придумали, чтобы местных пугать. Только у солдатни такая бурная фантазия. В Ираке, кстати, пустынных духов напридумывали, чтобы излишне любопытные к базам не совались. Так туда все валом поперли тех самых духов снимать.

Хотя Журналист что-то писал об этих аномалиях. Другой вопрос — насколько можно верить полусумасшедшему коллеге. Ведь его наверняка здесь отлавливали и прессовали. Методы известные — пара ведер ледяной воды, потом по почкам, потом еще ведро и вновь по почкам, светом в лицо, еще водички, опять по почкам. Долго ли протянешь?

Вообще, самую большую опасность стрингер видел в военных. Очень много ребят здесь пропало. И аномалии с монстрами, судя по всему, ни при чем. Ребята засунули слишком далеко свои носы, разнюхали какую-нибудь гадость. Очередную пакость, которую устроило государство для граждан за их же деньги налогоплательщиков. Либо что-то глобальное, связанное с экологией, либо то, что могло повлечь скандальчик в Евросоюзе. Тут ведь до Германии или Польши — раз, два — и там. Вот спецкоров и того… решили не высылать.

Однако надо все равно быть настороже. Болты так болты. Хуже от них точно не будет.

Вместо болтов стрингер наковырял полные карманы шариков от подшипников. Они были компактней и аккуратней. Все это удовольствие стоило разбитого пальца и кучи ржавых железных колец, которые он оставил хозяину квартиры прямо на коврике. Сволочью тот был порядочной. Приходил, когда ему вздумается, не предупреждая. Содрал деньги за сломанный шкаф, к которому Смертин даже не прикасался. Да еще воду горячую перекрыл, заявив, что у него счетчик, а журналюга сбежит и денег не оставит. Надо было линолеум в этом клоповнике сжечь или ковер. Лучше ковер — он дороже.

Что делать с шариками, Алексей не знал.

Сталкер Журналист писал, что надо двигаться прямо на болт. Смертин начал швырять железки куда ни попадя. Ничего не происходило. Такая вот интересная сталкерская забава.

В ход пошел уже пятый или шестой, когда…

Мир перевернулся.

Земля выскочила из-под ног. Сбоку накрыло чем-то обжигающим и страшным. По ушам хлестануло. Незримая волна с легкостью великана-циклопа ухватила стрингера и отбросила его в сторону, выбивая из легких воздух. Сверху градом сыпались комья грунта и ошметки грязи. Голову заполнил гул. Непонятный и пугающий.

— Мать мою… Мать-перемать…

Минут пять Смертин приходил в себя, плотно стиснув уши ладонями. Жадно, по-рыбьи, глотал воздух, боясь даже на мгновение приоткрыть глаза.

— Боже…

Результаты бурной деятельности противопехотных мин ему видеть приходилось. В Нигерии. Черные, сурового вида парни национальной гвардии распихивали прямо по овощным холщовым меш<



  

© helpiks.su При использовании или копировании материалов прямая ссылка на сайт обязательна.