Хелпикс

Главная

Контакты

Случайная статья





Берлинская операция 3 страница



Ошибок не было. Однако следует признать, что нами была допущена оплошность, которая затянула сражение при прорыве тактической зоны на один‑два дня.

При подготовке операции мы несколько недооценили сложность характера местности в районе Зееловских высот, где противник имел возможность организовать труднопреодолимую оборону. Находясь в 10–12 километрах от наших исходных рубежей, глубоко врывшись в землю, особенно за обратными скатами высот, противник мог уберечь свои силы и технику от огня нашей артиллерии и бомбардировок авиации. Правда, на подготовку Берлинской операции мы имели крайне ограниченное время, но и это не может служить оправданием.

Вину за недоработку вопроса прежде всего я должен взять на себя. Думаю, что если не публично, то в размышлениях наедине с самим собой ответственность за недостаточную готовность к взятию Зееловских высот в армейском масштабе возьмут на себя и соответствующие командующие армиями и командующий артиллерией фронта В.И. Казаков, которому следовало бы при планировании артиллерийского наступления предусмотреть трудности уничтожения обороны противника в этом районе.

Сейчас, спустя много времени, размышляя о плане Берлинской операции, я пришел к выводу, что разгром берлинской группировки противника и взятие самого Берлина были сделаны правильно, но можно было бы эту операцию осуществить и несколько иначе.

Слов нет, теперь, когда с исчерпывающей полнотой все стало ясно, куда легче рассуждать, чем тогда, когда надо было практически решать уравнение со многими неизвестными. И все же хочу поделиться своими соображениями по этому поводу.

Взятие Берлина следовало бы сразу поручить двум фронтам: 1‑му Белорусскому и 1‑му Украинскому, а разграничительную линию между ними провести так: Франкфурт‑на‑Одере – Фюрстенвальде – центр Берлина. При этом варианте главная группировка 1‑го Белорусского фронта нанесла бы удар на более узком участке и в обход Берлина с северо‑востока, севера и северо‑запада, 1‑й Украинский фронт нанес бы удар своей главной группировкой по Берлину на кратчайшем направлении, охватывая его с юга, юго‑запада и запада.

Мог быть, конечно, и иной вариант: взятие Берлина поручить одному 1‑му Белорусскому фронту, усилив его левое крыло не менее чем двумя общевойсковыми и двумя танковыми армиями, одной авиационной армией и соответствующими артиллерийскими и инженерными частями.

При этом варианте несколько усложнилась бы подготовка операции и управление ею, но значительно упростилось бы общее взаимодействие сил и средств по разгрому берлинской группировки противника, особенно при взятии самого города. Меньше было бы всяких трений и неясностей.

Что касается наступления 2‑го Белорусского фронта, его можно было бы организовать несколько проще.

Как известно, 2‑й Белорусский фронт не только не имел фактической возможности раньше 20 апреля начать наступление, но и начал его в крайне сложных и трудных условиях форсирования двух широких и глубоководных русл реки Одер.

Можно было оставить на участке Штеттин – Шведт небольшое прикрытие, главные силы фронта сосредоточить южнее Шведта и примкнуть их к правому крылу 1‑го Белорусского фронта, а может быть, даже развернуть действия из‑за его фланга (форсировавшего Одер), нанося удар в северо‑западном направлении, отрезав штеттин‑шведтскую группу противника.

По ряду причин, и в первую очередь субъективного порядка, при рассмотрении и утверждении плана в Ставке эти варианты не фигурировали. Верховное Главнокомандование проводило в жизнь вариант удара широким фронтом. Для Ставки он был несколько проще, но с точки зрения оперативно‑стратегического искусства недостаточно оригинален, а следовательно, менее эффективен.

Но вернемся к событиям тех дней.

В первые дни сражений танковые армии 1‑го Белорусского фронта не имели никакой возможности вырваться вперед. Им пришлось драться в тесном взаимодействии с общевойсковыми армиями. Несколько успешнее действовала 2‑я гвардейская танковая армия генерала С.И. Богданова совместно с 3‑й и 5‑й ударными армиями. К тому же на ее направлении после 18 апреля сопротивление противника было несколько слабее.

Наступление 1‑го Украинского фронта с первого же дня развивалось более быстрыми темпами. Как и ожидалось, на направлении его удара оборона противника была слабая, что и позволило с утра 17 апреля ввести там в дело обе танковые армии. В первый же день они продвинулись на 20–25 километров, форсировали реку Шпрее и с утра 19 апреля начали продвигаться на Цоссен и Луккенвальде.

Однако при подходе войск И.С. Конева к району Цоссена сопротивление со стороны противника усилилось, темп продвижения частей 1‑го Украинского фронта замедлился. К тому же и характер местности затруднял танковой армии П.С. Рыбалко действия развернутым боевым порядком. По этому поводу командующий фронтом И.С. Конев передал генералу П.С. Рыбалко следующую радиограмму:

Тов. Рыбалко. Опять двигаетесь кишкой. Одна бригада дерется, вся армия стоит. Приказываю: рубеж Барут – Луккенвальде через болото переходить по нескольким маршрутам развернутым боевым порядком… Исполнение донести. Конев. 20.4.45 г.

20 апреля в 13 часов 50 минут, на пятый день операции, дальнобойная артиллерия 79‑го стрелкового корпуса 3‑й ударной армии 1‑го Белорусского фронта, которой командовал генерал‑полковник В.И. Кузнецов, открыла огонь по Берлину. Начался исторический штурм столицы фашистской Германии. В это же время 1‑й дивизион 30‑й гвардейской пушечной бригады 47‑й армии, которым командовал майор А.И. Зюкин, также дал залп по фашистской столице. 21 апреля части 3‑й ударной, 2‑й гвардейской танковой, 47‑й и 5‑й ударной армий ворвались на окраины Берлина и завязали там бои. 61‑я армия, 1‑я армия Войска Польского и другие соединения 1‑го Белорусского фронта быстро двигались, обойдя Берлин, на Эльбу, где предполагалась встреча с войсками союзников.

Большую партийно‑политическую работу по обеспечению высокого наступательного духа воинов проводили политотделы наступающих войск – 47‑й армии (начальник политотдела полковник М.X. Калашник), 61‑й армии (начальник политотдела генерал‑майор А.Г. Котиков), 2‑й гвардейской танковой армии (начальник политотдела полковник М.М. Литвяк), 3‑й ударной армии (начальник политотдела полковник Ф.Я. Лисицын), 5‑й ударной армии (начальник политотдела генерал‑майор Е.Е. Кощеев).

Военный совет фронта обратился к войскам со следующим воззванием:

 

Бойцам, сержантам, офицерам

и генералам 1‑го Белорусского фронта.

Дорогие товарищи!

Настал решающий час боев. Перед вами Берлин, столица германского фашистского государства, а за Берлином – встреча с войсками наших союзников и полная победа над врагом. Обреченные на гибель остатки немецких частей еще продолжают сопротивляться. Немецкое командование выскребает свои последние остатки фольксштурмовских резервов, не щадит ни стариков, ни 15‑летних детей и пытается сдержать наше наступление, чтобы оттянуть на час свою гибель.

Товарищи офицеры, сержанты и красноармейцы! Ваши части покрыли себя неувядаемой славой. Для вас не было препятствий ни у стен Сталинграда, ни в степях Украины, ни в лесах и болотах Белоруссии. Вас не сдержали мощные укрепления, которые вы сейчас преодолели на подступах к Берлину.

Перед вами, советские богатыри, Берлин. Вы должны взять Берлин, и взять его как можно быстрее, чтобы не дать врагу опомниться. Обрушим же на врага всю мощь нашей боевой техники, мобилизуем всю нашу волю к победе, весь разум. Не посрамим своей солдатской чести, чести своего боевого знамени.

На штурм Берлина – к полной и окончательной победе, боевые товарищи! Дерзостью и смелостью, дружной согласованностью всех родов войск, хорошей взаимной поддержкой сметать все препятствия и рваться вперед, только вперед, к центру города, к его южным и западным окраинам – навстречу двигающимся с запада союзным войскам. Вперед к победе!

Военный совет фронта верит, что славные воины 1‑го Белорусского фронта с честью выполнят возложенную на них задачу, сметут с лица земли последние препятствия и с новой победой и славой водрузят свое боевое знамя над Берлином.

Вперед на штурм Берлина!

Командующий войсками 1‑го Белорусского фронта

Маршал Советского Союза Г. Жуков.

Член Военного совета 1‑го Белорусского фронта

генерал‑лейтенант К. Телегин.

 

Чтобы всемерно ускорить разгром обороны противника в самом Берлине, было решено 1‑ю и 2‑ю гвардейские танковые армии бросить вместе с 8‑й гвардейской, 5‑й ударной, 3‑й ударной и 47‑й армиями в бой за город. Мощным огнем артиллерии, ударами авиации и танковой лавиной они должны были быстро подавить вражескую оборону в Берлине.

Следует отметить важное обстоятельство: пространственного размаха, соответствующего маневренным возможностям танковых войск, тогда уже не было.

23 – 24 апреля войска 1‑го Белорусского фронта громили гитлеровцев на подступах к центру Берлина. В южной части города завязали бой части 3‑й гвардейской танковой армии 1‑го Украинского фронта.

25 апреля 328‑я стрелковая дивизия 47‑й армии и 65‑я танковая бригада 2‑й гвардейской танковой армии 1‑го Белорусского фронта, наступавшие западнее Берлина, соединились в районе Кетцина с 6‑м гвардейским механизированным корпусом 4‑й гвардейской танковой армии 1‑го Украинского фронта.

Таким образом, берлинская группировка врага общей численностью более 400 тысяч человек оказалась рассеченной на две изолированные группы: берлинскую и франкфуртско‑губенскую.

Введенная в дело из резерва фронта 3‑я армия генерала А.В. Горбатова, развивая наступление вдоль канала Одер – Шпрее и используя успех 1‑й гвардейской танковой армии, быстро вышла в район Кенигсвустер‑хаузен. Отсюда, резко повернув на юг и юго‑восток, она нанесла удар на Тойпитц и 25 апреля соединилась с частями правого крыла войск 1‑го Украинского фронта, наступавшими в северо‑западном направлении. Плотно замкнулось кольцо окружения вокруг вражеской группировки юго‑восточнее Берлина районе Вендиш‑Буххольц.

Успешно развивались бои и в самом Берлине. Когда войска фронта ворвались в столицу Германии, оборона города в некоторых районах уже ослабла, так как часть войск берлинского гарнизона была снята немецким командованием для усиления обороны на Зееловских высотах. Поэтому на некоторых окраинах города противник не мог оказывать упорного сопротивления. Наши части быстро нащупывали эти районы и, маневрируя, обходили главные очаги сопротивления.

Но с подходом к центральной части города сопротивление резко усилилось. Ожесточение борьбы нарастало с обеих сторон. Оборона противника была сплошной. Немцы использовали все преимущества, которые давали им перед наступающей стороной бои в своем городе. Многоэтажные здания, массивные стены и особенно бомбоубежища, казематы, связанные между собой подземными ходами, сыграли важную роль. По этим путям немцы могли из одного квартала выходить в другой и даже появляться в тылу наших войск.

Река Шпрее в самом городе с ее высокими цементированными берегами, рассекая Берлин на две части, опоясывала министерские здания в центре города. Каждый дом здесь был превращен в опорный пункт и защищался гарнизоном, нередко силой до батальона.

Наше наступление не прекращалось ни днем, ни ночью. Все усилия были направлены на то, чтобы не дать возможности противнику организовать оборону в новых опорных пунктах. Боевые порядки армий были эшелонированы в глубину. Днем наступали первым эшелоном, ночью – вторым.

Заранее подготовленной обороне Берлина с его секторами, районами и участками был противопоставлен детально разработанный план наступления в самом городе.

Каждой армии, штурмовавшей Берлин, заранее были определены полосы наступления. Частям и подразделениям давались конкретные объекты – районы, улицы, площади. За кажущимся хаосом городских боев стояла стройная, тщательно продуманная система. Под уничтожающий огонь были взяты основные объекты города.

Главную тяжесть боев в центральной части Берлина приняли на себя штурмовые группы и штурмовые отряды, составленные из всех родов войск.

Задача уличных боев в Берлине заключалась в том, чтобы лишить противника возможности собрать свои силы в кулак, расколоть гарнизон на отдельные очаги и в быстром темпе уничтожить их.

Для ее решения к началу операции были созданы необходимые предпосылки. Во‑первых, наши войска на подступах к городу перемололи значительную часть живой силы и техники противника. Во‑вторых, быстро окружив Берлин, мы лишили немцев возможности маневрировать резервами. В‑третьих, и сами резервы немцев, стянутые к Берлину, были быстро разгромлены.

Все это позволило нам, несмотря на многочисленные препятствия, сократить до минимума уличные бои и облегчить войскам условия уничтожения вражеской обороны внутри города.

Каждая атака пехоты и танков сопровождалась массированными ударами артиллерии и авиации, которые наносились на всех участках фронта. 11 тысяч орудий разного калибра через определенные промежутки времени открывали одновременный огонь. С 21 апреля по 2 мая по Берлину было сделано миллион восемьсот тысяч артиллерийских выстрелов. А всего на вражескую оборону в городе было обрушено более 36 тысяч тонн металла.

На третий день боев в Берлине по специально расширенной колее к Силезскому вокзалу были поданы крепостные орудия, открывшие огонь по центру города. Вес каждого снаряда составлял полтонны.

Оборона Берлина разлеталась в пух и прах.

– К 22 апреля, – показал Кейтель на допросе, – стало ясно, что Берлин падет, если не будут сняты все войска с Эльбы для переброски против наступающих русских. После совместного совещания Гитлера и Геббельса со мной и Йодлем было решено: 12‑я армия оставляет против американцев слабые арьергарды и наступает против русских войск, окруживших Берлин.

Йодль показал:

– 22 апреля Геббельс спросил меня: можно ли военным путем предотвратить падение Берлина. Я ответил, что это возможно, но только в том случае, если мы снимем с Эльбы все войска и бросим их на защиту Берлина. По совету Геббельса я доложил свои соображения фюреру, он согласился и дал указание Кейтелю и мне вместе со штабом находиться вне Берлина и лично руководить контрнаступлением.

Командующий берлинским гарнизоном генерал Вейдлинг на допросе показал:

– 25 апреля Гитлер заявил мне: «Положение должно улучшиться (!). 9‑я армия подойдет к Берлину и нанесет удар по противнику вместе с 12‑й армией. Этот удар последует по южному фронту русских. С севера подойдут войска Штейнера и нанесут удар по северному крылу».

Все эти планы были фантазией Гитлера и его окружения, уже потерявших способность мыслить реально. В ночь на 23 апреля Кейтель выехал из Берлина в штаб 12‑й армии, имея задачу соединить ее с 9‑й армией. На следующий день он просто не смог вернуться в город. Советские войска громили обе эти армии.

Ежедневно за подписью Гитлера передавались истерические радиотелеграммы подобного содержания: «Где 12‑я армия?»; «Почему Венк не наступает?»; «Где Шернер?»; «Немедленно наступать!»; «Когда вы начнете наступать?»…

В связи с тем, что действия войск 5‑й ударной армии под командованием генерал‑полковника Н.Э. Берзарина почти не освещены в нашей печати, я хочу рассказать о некоторых ее героических действиях. Одни я наблюдал лично, о других был информирован командованием армии и командирами соединений.

Учитывая особую важность боевой задачи этой армии – овладение районом правительственных кварталов, расположенных в центре города, в том числе имперской канцелярией, где находилась ставка Гитлера и где он укрывался сам со своими соратниками, мы усилили ее, кроме ранее приданных средств, 11‑м танковым корпусом генерала И.И. Ющука.

Наиболее сложной задачей на первом этапе был штурм сильно укрепленного Силезского вокзала и форсирование реки Шпрее с ее высокими бетонными берегами.

Первыми ворвались в Берлин с востока войска, входившие в состав 26‑го гвардейского корпуса генерала П.А. Фирсова и 32‑го корпуса генерала Д.С. Жеребина:

– 94‑я гвардейская дивизия (командир генерал И.Г. Гаспарян, начальник политотдела полковник С. В. Кузовков, начальник штаба подполковник Б.И. Баранов);

– 89‑я гвардейская дивизия (командир генерал М.П. Серюгин, начальник политотдела полковник П.X. Гордиенко, начальник штаба полковник А.Ф. Кабанов);

– 266‑я дивизия (командир полковник С.М. Фомиченко, начальник политотдела полковник В. И. Логинов, начальник штаба подполковник К.Е. Киреев);

– 60‑я гвардейская дивизия (командир генерал В.П. Соколов, начальник политотдела полковник И.Н. Артамонов, начальник штаба полковник Ю.С. Иванов);

– 416‑я дивизия (командир генерал Д.М. Сызранов, начальник политотдела полковник Р.А. Меджидов, начальник штаба подполковник П.П. Пашкин);

– 295‑я дивизия (командир генерал А.П. Дорофеев, начальник политотдела полковник Г.Т. Луконин, начальник штаба подполковник В.П.Литвинов).

Почти четыре года ждали этого исторического момента наши героические воины, прошедшие долгий путь от Москвы, Сталинграда, Ленинграда, Северного Кавказа, Курской дуги, Украины, Белоруссии, Прибалтики и других районов страны. И вот этот час, час окончательной расплаты с фашизмом, наступил. Трудно передать словами охватившее всех советских воинов волнение.

Вот что вспоминает командир орудия 6‑й батареи 832‑го артполка 266‑й стрелковой дивизии старший сержант Николай Васильев:

– Уже под вечер наша батарея вышла на высоты, и мы увидели огромный город. Чувство радости и ликования охватило нас: это был последний вражеский рубеж, и час расплаты настал!.. Мы даже не заметили, как подъехала машина и из нее вышел наш командующий генерал Берзарин. Поприветствовав нас, он приказал нашему командиру: «По фашистам в Берлине – огонь!» Наверное, мы никогда так стремительно и слаженно не действовали, ведя огонь. Адъютант командарма подошел ко мне и записал мою фамилию и номер гаубицы. После войны моя гаубица № 2586 была отправлена в Москву в Музей Советской Армии.

На снарядах батареи санинструктор Маланья Юрченко написала: «За Сталинград, за Донбасс, за Украину, за сирот и вдов. За слезы матерей!»

При штурме восточной части Берлина в боях особенно отличились 286‑й гвардейский стрелковый полк 94‑й гвардейской дивизии (командир подполковник А.Н. Кравченко) и 283‑й гвардейский стрелковый полк той же дивизии под командованием подполковника А.А. Игнатьева.

Бойцы рвались вперед, проявляя массовый героизм. Убедившись, что лобовой атакой трудно захватить сильно укрепленный угловой дом, мешавший продвижению полка, парторг роты 283‑го гвардейского полка Алексей Кузнецов с группой бойцов скрытными путями обошел этот дом и ударил по фашистам с тыла. Опорный пункт врага был захвачен.

Беспримерную отвагу проявил старший лейтенант И.П. Украинцев из 283‑го гвардейского полка. При атаке одного из домов бой перешел в рукопашную схватку. Он бросился на врагов. Девять фашистов заколол отважный офицер. Следуя его примеру, гвардии сержант Степан Гробазай со своим отделением истребил несколько десятков гитлеровцев.

В этих боях пал героической смертью замечательный вожак комсомольцев 94‑й гвардейской дивизии, помощник начальника политотдела дивизии по комсомольской работе капитан Николай Горшелев. Личным боевым примером он воодушевлял солдат, всегда находясь там, где решался успех боя. Его уважали и любили воины дивизии за отвагу и душевную заботу о солдатах и офицерах.

23 апреля наибольшего успеха в штурме Берлина добился 9‑й стрелковый корпус под командованием Героя Советского Союза генерал‑майора И.П. Рослого. Воины этого корпуса решительным штурмом овладели Карлсхорстом, частью Копеника и, выйдя к Шпрее, с ходу форсировали ее.

Здесь, как мне рассказывали, в боях особенно отличился штурмовой отряд во главе с заместителем командира дивизии подполковником Ф.У. Галкиным. После захвата Карлсхорста отряд при наступлении на Трептов‑парк с ходу захватил крупнейшую электростанцию Берлина – Румельсбург, которую гитлеровцы подготовили к взрыву. Когда отряд Ф.У. Галкина ворвался на электростанцию, она была на полном ходу. Станцию немедленно разминировали. С оставшимися рабочими был установлен полный контакт. Они взяли на себя обязательство по техническому обслуживанию электростанции.

За организованность, мужество и героизм, проявленные при захвате электростанции Румельсбург, стремительное форсирование реки Шпрее, за овладение рядом объектов подполковнику Ф.У. Галкину, подполковнику А.М. Ожогину и подполковнику А.И. Левину было присвоено звание Героя Советского Союза.

При форсировании реки Шпрее смело действовала 1‑я бригада речных кораблей Днепровской военной флотилии, особенно отряд полуглиссеров этой бригады во главе с командиром лейтенантом М.М. Калининым. Несмотря на сильный огонь противника, старшина 1‑й статьи Георгий Дудник на своем катере перебросил на вражеский берег несколько стрелковых рот 301‑й стрелковой дивизии.

Во время переправы от прямого попадания вражеской мины на катере возник пожар. Старшина Георгий Дудник был тяжело ранен. Невзирая на ранение и ожоги, он довел катер до берега, высадил десант, потушил на катере пожар и отправился обратно на свой берег. Но он не достиг его и погиб от минометного огня…

Моторист другого катера А.Е. Самохвалов во время переправы наших частей проявил исключительную смелость и находчивость. Под огнем противника он устранял повреждения на катере, а когда от неприятельского огня погиб его командир, взял на себя командование и продолжал переправу наших войск.

За боевую доблесть и героизм, проявленные моряками 1‑й Бобруйской бригады Днепровской флотилии, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 31 мая 1945 года были удостоены звания Героя Советского Союза лейтенант М.М. Калинин, старшины Г.Г. Дудник, Г.П. Казаков и А.П. Пашков, матросы Н.А. Баранов, А.Е. Самохвалов, М.Т. Сотников, Н.А. Филиппов и В.В. Черинов. Днепровская краснознаменная флотилия была награждена орденом Ушакова 1 степени.

24 апреля 5‑я ударная армия, ведя ожесточенные бои, продолжала успешно продвигаться к центру Берлина – к площади Александерплац, к дворцу кайзера Вильгельма, берлинской ратуше и имперской канцелярии.

Учитывая наиболее успешное продвижение 5‑й ударной армии, а также особо выдающиеся личные качества ее командарма Героя Советского Союза генерал‑полковника Н.Э. Берзарина, 24 апреля командование назначило его первым советским комендантом и начальником советского гарнизона Берлина.

В те дни писатель Всеволод Вишневский в своем дневнике сделал такую запись: «Комендантом города назначен командующий Н‑ской ударной армией генерал‑полковник Берзарин. Это один из культурнейших генералов Красной армии. У него есть масштаб».

Николай Эрастович Берзарин был преданный сын Коммунистической партии, патриот Родины, опытный, волевой, дисциплинированный командир. Командуя армиями, Н.Э. Берзарин – в Ясско‑Кишиневской, Висло‑Одерской, Берлинской операциях проявил себя талантливым военачальником. К разработке операций и руководству войсками относился вдумчиво, творчески выполняя приказы высшего командования. В своей работе он всегда опирался на коммунистов, комсомольцев и на актив беспартийных воинов.

Ему хорошо помогал в делах армейских член Военного совета генерал‑лейтенант Ф.Е. Боков. Работая ранее в Генеральном штабе, Ф.Е. Боков получил значительный опыт в оперативных вопросах и организации операций.

С нарастающим ожесточением 25 апреля шли бои в центре Берлина. Противник, опираясь на крепкие узлы обороны, оказывал упорное сопротивление.

Наши войска несли большие потери, но, воодушевленные успехами, рвались вперед – к самому центру Берлина, где все еще находилось главное командование противника во главе с Гитлером. Об этом мы хорошо знали из немецких радиопередач. Гитлер истерично призывал свои армии к спасению Берлина, не зная, что они уже разбиты войсками 1‑го Белорусского и 1‑го Украинского фронтов.

29 апреля в центре города развернулись наиболее ожесточенные сражения.

На ратушу наступали 1008‑и стрелковый полк (командир полковник В.Н. Борисов) и 1010‑й полк (командир полковник М.Ф. Загоровский) 266‑й стрелковой дивизии. Много волнующих подвигов совершили воины этой дивизии, о которых мне в те дни рассказывали непосредственные участники штурма.

Батальон капитана Н.В. Бобылева получил задачу пробиться к ратуше и совместно с батальоном майора М.А. Алексеева овладеть ею. Наших воинов, наступавших при поддержке танков, самоходной артиллерии, встретил такой сильный шквал огня, что продвижение по улице стало просто невозможным.

Тогда решено было пробиваться к ратуше через стены зданий, делая проходы в них взрывчаткой. Под огнем противника саперы закладывали тол и одну за другой взрывали стены домов. Еще не успевал разойтись дым от взрывов, как в проходы бросались штурмовые группы и после рукопашной схватки очищали от неприятеля здания, прилегающие к ратуше.

В бой были введены танки и тяжелые самоходные орудия. Несколькими выстрелами они разбили тяжелые железные ворота ратуши, проделали пробоины в стенах, одновременно ставя дымовую завесу. Все здание заволокло густым дымом.

Первым сюда ворвался взвод лейтенанта К. Маденова. Вместе с отважным лейтенантом смело действовали бойцы Н.П. Кондрашев, К.Е. Крютченко, И.Ф. Кашпуровский и другие. Они закидали вестибюль и коридоры ручными гранатами. Каждую комнату приходилось брать с бою.

Комсорг 1‑го батальона 1008‑го стрелкового полка младший лейтенант К.Г. Громов пролез на крышу ратуши. Сбросив на мостовую фашистский флаг, Константин Громов водрузил над ратушей наше Красное знамя. За героизм и мужество, проявленные в этих боях, Константину Григорьевичу Громову было присвоено звание Героя Советского Союза.

5‑я ударная армия, успешно наступавшая в центре Берлина, хорошо взаимодействовала с 3‑й ударной и 2‑й гвардейской танковой армиями, 8‑й гвардейской армией, 16‑й воздушной армией и другими частями. Быстрый успех, который был достигнут в сражениях за центр Берлина, явился следствием умелой организации взаимодействия между всеми армиями, наступавшими с востока, северо‑востока и севера.

Здесь я прежде всего должен отметить блестящую работу начальника штаба 5‑й ударной армии генерала А.М. Кущева, его заместителя генерала С.П. Петрова, начальника разведотдела А.Д. Синяева, парторга штаба В.К. Попова, начальника связи В.Ф. Фалина и других офицеров штаба.

Итак, развязка подходила к концу.

На что же надеялось гитлеровское руководство в этот критический для Германии момент?

Кейтель на допросе показал:

– Еще с лета 1944 года Германия вела войну за выигрыш времени, надеясь на то, что в войне, в которой с обеих сторон участвовали различные государства, различные полководцы, различные армии и различные флоты, в любое время могло возникнуть совершенно неожиданное изменение обстановки в результате комбинации различных сил. Таким образом, мы вели войну в ожидании тех событий, которые должны были случиться, но которых не случилось.

В момент падения Берлина Гитлер уже не мог рассчитывать на эти события и выбросил лозунг: «Лучше сдать Берлин американцам и англичанам, чем пустить в него русских».

Пленные немецкие солдаты в Берлине показывали: «Офицеры утверждали, что все силы будут приложены к тому, чтобы не допустить захвата Берлина русскими. Из двух зол будет выбрано меньшее. Если сдавать город, то только американцам».

Сражение в Берлине подошло к своему кульминационному моменту. Всем нам хотелось покончить с берлинской группировкой к 1 мая, чтобы порадовать наш народ. Но враг, хотя и был в агонии, все же продолжал драться, цепляясь за каждый дом, за каждый подвал, за каждый этаж и крышу.

Несмотря на это ожесточенное, но бессмысленное сопротивление, советские воины брали квартал за кварталом. Войска генералов В.И. Кузнецова, Н.Э. Берзарина, С.И. Богданова, М.Е. Катукова и В.И Чуйкова все ближе продвигались к центру Берлина.

30 апреля 1945 года навсегда останется в памяти советского народа и в истории его борьбы с фашистской Германией.

В этот день, в 14 часов 25 минут, войсками 3‑й ударной армии (командующий генерал‑полковник В.И. Кузнецов, член Военного совета генерал А.И. Литвинов) была взята основная часть здания Рейхстага.

За Рейхстаг шла кровопролитная битва. Подступы к нему прикрывались массивными зданиями, входившими в систему девятого центрального сектора обороны Берлина. Район Рейхстага обороняли отборные эсэсовские части общей численностью около шести тысяч человек, оснащенные танками, штурмовыми орудиями и многочисленной артиллерией

Вот как разворачивались события. Непосредственный штурм Рейхстага осуществляла 150‑я стрелковая Идрицкая дивизия (3‑й ударной армии), во главе которой стоял опытный генерал, Герой Советского Союза В.М. Шатилов. Дивизию поддерживала 23‑я танковая бригада и другие части армии. Общий штурм Рейхстага осуществлял усиленный 79‑й стрелковый корпус 3‑й ударной армии в составе 150‑й стрелковой дивизии и 171‑й стрелковой дивизии под командованием полковника А.И. Негоды и 23‑й танковой бригады Командовал корпусом талантливый командир – Герой Советского Союза Семен Никифорович Переверткин, один из активнейших участников битвы под Москвой в 1941 году.



  

© helpiks.su При использовании или копировании материалов прямая ссылка на сайт обязательна.