Хелпикс

Главная

Контакты

Случайная статья





Карим Мустай 2 страница



Сегодня был как раз четверг, и, когда Габдулла вошел в дом, бабушка Нагима сидела и чистила отцовскую медаль.

- Ребенок без отца что копь без узды. Совсем перестал слушаться! Где черти носили тебя до темноты? - сердито выговорила бабушка. - Хоть бы брал пример с Якупа, уж тот, как ни глянешь, все вертится возле дома. Вовремя поест, вовремя попьет! И одежа на нем чистая, просто загляденье! А ты только и делаешь, что ходишь по пятам за Вазиром! И на что ты только похож! О аллах!

- Вазир, бабушка, сам за мной ходит и дальше бы ходил, конечно, если бы ему позволили, - пробормотал Габдулла.

Разумеется, бабушка Нагима и не подозревала, что обыкновенный мальчик, ее внук Габдулла, стал вожаком " Таганка". Знай она, то разговаривала бы иначе...

- Вот брал бы пример с Якупа, - продолжала ворчать она.

- Да бросьте вы этого Якупа, бабушка! - сказал Габдулла.

Якуп был на всей улице самым смирным, самым послушным мальчиком. И хотя способности у него были не ахти какие, он и по учебе был не среди последних, всегда брал своей старательностью. В школе учителя, дома мамы и бабушки во всех случаях ставили в пример Якупа. И после драки или веселой игры, когда штаны и рубахи их превращались в пыльные и грязные лохмотья и когда они возвращались домой с синяками и шишками, всегда слышали мальчики одно и то же: " Вот брал бы пример с Якупа! "

И к бедному Якупу как-то само собой приклеилось прозвище " Примерный Якуп".

Якупа часто обижали, иногда даже колотили. Однако сам Якуп никогда ни на кого не поднимал руки, ни с кем не вступал в пререкания и не жаловался.

Упреки бабушки на этот раз закончились довольно быстро. Габдуллу дожидалась миска с кашей, от которой шел едва заметный пар, и бабушка Нагима боялась, что, пока она будет ругать внука, каша окончательно остынет.

- Помой хорошенько руки и садись! - приказала бабушка и, тяжело вздохнув, повесила под портретом сына пачищенную медаль.

Над столом ярко горела лампочка, и при электрическом свете серебряная медаль искрилась и сверкала. Сегодня Габдулла не сводил с медали глаз до тех пор, пока не выскреб всю кашу до последней крупинки.

Как бы там ни было, вожака дома встретили не только упреками, но и жирной кашей.

Мать Вазира, Курбанбика, встретила сына таким криком, что ее голос был слышен всей улице. Что поделаешь, такой уж скверный характер у Курбанбики! Если случится, что корова не вернется из стада, она начинает причитать на всю улицу:

- Хоть бы волки задрали эту проклятую корову! За это я бы на радостях сама отнесла милостыню Эжмагол-мулле.

Если куры забредут па огород, то все соседи Курбанбики услышат знакомый крик:

- Хоть бы холера их задушила! Меньше было бы хлопот, и я бы покой обрела! Киш-киш!

А что бы делала Курбанбика без своих кур, без коровы?

Перед тем как войти в дом, Вазир из предосторожности снял с себя остатки голубой рубашки, свернул и спрятал их под мышку. Как только он открыл калитку, так сразу услышал грозный голос матери:

- Вазир! Бесстыдник! Только войди в дом! Я выпорю тебя, паршивец! Чтоб ты сломал себе шею! Дело делать - сил нет, а гонять с мальчишками, то ты первый! Хоть бы брал пример с Якупа...

Вазир за свою двенадцатилетнюю жизнь слышал уже иного таких угроз, поэтому, заранее смирившись, он молча зашагал навстречу своей судьбе. Однако следует оговориться, хотя его мать Курбанбика и была злой на язык, но никогда не давала волю рукам. Спрятав бывшую голубую рубашку в сенях за сундуком, Вазир вошел в дом. Отца не было, ушел на работу: Самигулла, вернувшийся с войны без ноги, сторожил колхозные амбары. Когда Вазир вошел в дом, брат его Насип, который был младше Вазяра на три года, крепко спал, прислонившись к стене. Щеки его раздулись, повидимому, он заснул, не успев проглотить, что было у него во рту.

- Куда дел рубашку, бестолковый? - снова накинулась на сына Курбанбика.

- Я, мама, в это лето решил ходить без рубашки. Надо закалять тело, - спокойно ответил Вазир.

- Не закалять, а пороть тебя надо! Где оставил рубашку?

- Я оставил ее в сенях, она немного распоролась по швам!

- Ладно, ходи, как тот дурачок Абдраш. Скинь и штаны...

- Мне ведь, мама, надо закалять только грудь... Гнев Курбанбики был похож на сухую солому: быстро

вспыхивает и быстро сгорает. Так было и на этот раз.

- Иди, овечка, садись и поешь, - сказала она, неожиданно подобрев.

Таким образом, Вазир, как и вожак Габдулла, после некоторых нравоучений был удостоен внимания и получил сытную пищу.

А вот Айдара дома никто и не вспомнил. Среди девяти детей никто не приметил отсутствия одного. Войдя в летнюю кухню, Айдар хлебнул прямо из горшка квашеного молока, не спеша отправился на свое место на сеновал, лег и тут же заснул.

Вазиру не спалось. Он вышел на крыльцо и, сидя на ступеньке, смотрел на звезды. Ему казалось, что самая тусклая звезда над Кираметом - это его звезда. " Отчего же, интересно, только мне одному не везет на свете? Отчего? " - печальпо думал Вазир.

И еще один человек долго-долго не мог заснуть в эту почь. Тяжелую ношу взял на свои плечи вожак Габдулла, и разпые мысли одолевали его. Надо было немедленно восстановить " Таганок", одна опора которого оказалась гнилой. " Таганку" нужна была третья подпорка. Но где взять этого верного третьего товарища? Кому доверить такое важное, серьезное дело? На кого опереться?

ТРЕТЬЯ ПОДПОРКА

Когда Габдулла проснулся, бабушки уже дома не было. Взгляд мальчика остановился на противоположной стене, где висела блестящая и круглая медаль. Габдулла вскочил и уже протянул руку, чтобы снять ее со стены, но, вспомнив, что бабушка Нагима никому не разрешала брать медаль в руки, удержался. Да и зачем ее трогать? Разве не видно сразу, что она красивей и больше любой самой крупной монеты из тех, которые старые башкирки носят на шее как ожерелье! Или, может, Габдулла забыл надпись, которая сделана на ее блестящем серебре? Нет, Габдулла знал наизусть. И все же он громко прочел еще раз, с особым ударением на каждом слоге: " За отвагу". " За отвагу", - с волнением повторил он про себя, впервые чувствуя глубокий смысл этих слов. До этого дня Габдулла никогда серьезно не вдумывался в смысл сделанпой на серебре надписи: " За отвагу". Значит, его отец был отважным человеком! Но почему же тогда никто не называет его Мухаммед-батыр? Наверное, никто не знает...

Если в сказке умирает батыр, то свой меч, щит, колчан со стрелами он завещает сыну... Быть может, и отец Габ-дуллы сказал: " Мою медаль отдайте сыну, пусть он носит ре как память обо мне". По всей вероятности, именно так и сказал. Иначе зачем товарищи отца ее прислали?

Габдулла бережно снял со стены отцовскую медаль и, приподнявшись на цыпочки перед потемпевшим от времени зеркалом, прикрепил ее к правой стороне своей груди. Оказалось, что вожаку очень идет медаль. Отныне он будет носить ее не снимая. Поладить с бабушкой всегда можно. Пожурит, пожурит и перестанет.

Когда Габдулла с сияющей медалью на груди вышел на улицу, то увидел верного друга Айдара. Айдар пришел уже давпо, но, не решаясь зайти, сидел у ворот и терпеливо ждал. Увидев на груди Габдуллы медаль, он очень удивился и подумал: " Зачем это? Можно ли, как игрушку, носить отцовские медали? " Но, не желая обидеть вожака, только улыбнулся:

- Медаль " 3а отвагу" носят не на правой, а на левой стороне груди, над самым сердцем.

Габдулла, удивленный тем, что друг его не выразил никакого восторга, молча перевесил медаль на левую сторону груди. При этом он даже немного рассердился на равнодушного товарища.

" Все знает этот Айдар", - с горечью подумал Габдулла.

Мальчики заговорили о своих делах.

- Если сказать правду, то Шарифулла-агай немножко соврал, что Кирамет развалится, - неожиданно заявил Айдар. - Если нет землетрясения, то горы никогда не валятся попусту!

- Зато ты трясешься, чтоб развалить наш " Таганок"! - сердито сказал Габдулла, у которого было испорчено настроение. - Чего ты боишься" трус?

- Это я боюсь?

- Ты!

- Я ничего не боюсь. И ты не кипятись зря, - спокойно прервал его Айдар. - Я просто расспросил отца, и он сказал, что на вершине Кирамет на самом деле есть озеро и что в нем нет рыбы. Он тоже говорит, что озеро без рыбы - это все равно что слепой глаз. Понял?

- Чего?

- " Чего, чего"! Если мы там разведем рыбу, так все будет хорошо. Озеро оживет!

- Ты так и сказал отцу?

- Как бы не так! Скажу, пожалуй!

Габдулле неприятно стало, что он напрасно обидел друга.

- Знаешь что, Айдар, - мягко сказал он, - пусть даже Кирамет не развалится. Ведь хорошо и то, что мы для людей разведем целое озеро рыбы! Рыба всем пригодится! Но чем мы будем ловить? Прежде всего нам надо сплести садок. Мы соберем туда всю рыбу, которую выловим. На томконце Кылыса есть подходящее место в камышах. Рыба там здорово клюет!

- Я могу мигом сплести садок, - сказал Айдар.

Мальчики решили сегодня же отправиться на тот конец Кылыса и в тальнике сплести садок. Однако их очень огорчало то, что " Таганок" лишился третьей подпорки. Вот ведь какой паршивец этот Вазир! Взял да испортил все дело! Во что бы то ни стало надо найти третью подпорку! Обсуждая эти важные дела и поругивая Вазира, мальчики вдруг заметили Примерного Якупа, который, размахивая длинной хворостиной, гнал к озеру гусей. Мальчики переглянулись.

- Эй, Якуп, иди-ка сюда! - крикнул Айдар. Якуп остановился.

- Так я же гоню гусей, - сказал он с мягкой, неуверенной улыбкой.

- Гуси сами знают дорогу. Говорят тебе - иди! Раз зовут, надо идти.

Якуп не мог не послушаться. Волоча свою хворостину, он подбежал к товарищам.

- Садись! - сказал ему вожак. Якуп покорно сел.

- Хочешь стать богатырем?

- Хочу, конечно... Только как же им стать? - Глаза у Якупа заблестели, он не мог отвести взгляда от медали на груди Габдуллы. Потом тяжело вздохнул, как бы говоря: " Эх, есть же на свете счастливые люди! "

Вожак еще раз испытующе оглядел Якупа с головы до ног. Почувствовав на себе острый, испытующий взгляд,, Якуп съежился и стал будто маленьким и беспомощным.

" Что они хотят со мной сделать? " - тревожно думал он.

Однако его опасения быстро рассеялись.

Габдулла вдруг заговорил с ним серьезно и спокойно:

- Ты, Якуп, когда-нибудь поднимался на вершину Кукрэк-тау?

- Конечно, поднимался!

- Видел ли Кирамет, вершина которого белеет издали?

- Конечно, видел!

- Вот на вершине той горы есть круглое озеро. А в озере нет рыбы.

- Почему? Озеро без рыбы не бывает!

- Бывает, оказывается. Наша группа, под названием " Таганок", решила развести там рыбу. Присоединишься к нам третьим? Вожак отряда - я!

Якуп растерянно захлопал глазами и даже засмеялся от удовольствия.

Вожак повторил свой вопрос:

- Присоединишься?

- Спрошу у мамы...

- Мямля ты, Якуп! Это тайна. Так и знай: если даже будут тебя вешать, будут резать - об этом никому ни слова! Даже маме. Понял?

Габдулла толково и подробно разъяснил задачу:

- Сначала выловим много-много икряной рыбы, соберем ее в садок. Потом в ведрах понесем на Кирамет. Нужно будет менять воду - по дороге на каждом шагу родни-ки, Коль боишься, скажи сразу!

- Не поругают ли за это?

- Кто?

- Да мама...

- Обязательно будет ругать. Поругает и перестанет. Людей, которые начинали новые важные дела, и в старину недопонимали.

Конечно, и Якуп тоже недопонял всю Еажность предстоящего дела. Его увлекло другое. Мальчику, отвергнутому товарищами, страстно захотелось стать равным со своими сверстниками. Поэтому, не раздумывая, он дал торжественную клятву быть верным общему делу и, не спросившись никого, сам, по собственному желанию вошел в " Таганок".

При этом вожак поставил перед ним еще одно, дополнительное условие:

- В течение трех дней чтобы* все было кончено с примерностью! Научись метко стрелять из рогатки, взбираться на деревья, прыгать, хорошо грести! Все это пригодится. И еще, не подавай руки Вазиру, строго добавил Габдулла.

- А почему?

- Об этом тебе пока не обязательно знать... Ну, согласен со всеми условиями? Если согласен - поклянись!

- Согласен! Клянусь! - сказал новая подпорка " Таганка".

После короткого молчания вожак " Таганка" счел нужным сделать еще одно заявление:

- Не думай, что мы дожили до того, что вынуждены приглашать тебя. Мы просто желаем сделать из тебя человека. Знай это.

- Ладно, - склонил голову Якуп.

С этого часа началась хлопотливая подготовка к большому путешествию. По общему решению, Габдулла с Ай даром должны были отправиться плести садок на другой конец озера Кылыс. А Якуп, чтоб покончить со своей " при- ' мерностью", оставался пока в ауле.

Из отведенных ему трех дней первый день давно уже начался.

СЛАВА-ЭТО НЕ ОТЦОВСКАЯ ШАПКА

Айдар остался на улице, а Габдулла забежал к себе домой. Схватив горбушку хлеба и бабушкин нож, которым она пользовалась только для резки лапши, он уже вышел на крыльцо, как вдруг появилась бабушка Нагима. Габдулла мгновенно спрятал нож за спину. Кажется, бабушка и не заметила этого, зато она сразу заметила медаль на груди внука. Сердце ее больно сжалось, морщинки на лице будто стали глубже, и глаза стали очень грустными. Но бабушка не закричала и не упрекнула мальчика. Нежно погладив его по плечу, она тихо сказала:

- Пойдем-ка, внучек, со мной в дом.

- Мы, бабушка, с Айдаром собрались на озеро.

- Ну что же, пойдете. Айдар немного подождет. Когда вошли в дом, бабушка Нагима еще раз погладила внука по плечу.

- Медаль-то как идет тебе.

- Правда, бабушка? - обрадовался Габдулла.

- Твоя бабушка не станет говорить пустое. А вот ты, который проучился пять зим, объясни бабушке; медаль за что дается?

- За отвагу, геройство! Здесь так и написано, бабушка, по-русски! живо пояснил Габдулла.

Бабушка ласково кивнула головой.

- Ладно, спасибо, что ты сумел это прочитать и объяснить. А кому их дают, эти медали-то?

- Как - кому? Героям, батырам, смелым людям!

Бабушка Нагима легким движением подбородка указала на грудь мальчика. (В наших краях на то, что почитается священным, не указывают пальцем. )

- А эту медаль кому дали?

- Ты же знаешь, бабушка, - отцу! - удивился ее вопросу внук.

- А раз так, то кто же должен носить ее?

- Отец, конечно... но ведь отец не вернулся... А я-то буду носить ее, бабушка, как память об отце.

Бабушка Нагима долго молчала. Габдулла, не решаясь уйти, робко присел на нары. Бабушка, тяжело вздыхая, думала о чем-то своем. Быть может, она вспоминала своего сына, вот так же сидевшего когда-то, свесив ноги с нар. Габдулла был похож на отца. Его повадки, его сдержанная улыбка и голос напоминали ей сына Мухаммеда, который рос в этом же доме. И часто, глядя на внука, бабушка Нагима то радуется, то предается глубокой грусти. Габдулла понимает это. В таких случаях он старается быть поласковей с бабушкой. Он понимал это и сейчас.

Но вот бабушка Нагима еще раз глубоко вздохнула и не спеша возобновила прерванный разговор:

- Раз так, слушай меня, внук... Когда погибает батыр, сыну остается меч; когда погибает меткий стрелок, сыну остаются его лук и стрелы... Когда было нужно, оружие отцов брали их сыновья. Плугом, оставленным отцом, сыновья пашут поле, его лопатой копают землю, его молотом куют железо... Шапку, оставленную отцом, могут носить его дети... Вот и на твоей голове шапка отца. Но оставшаяся после отца слава - это не шапка! Ее не могут посить по очереди его дети. Как дым, выходящий из трубы, не греет воздух, так и слава отца не переходит к сыновьям. Вот если бы твои собственные дела были достойны твоего отца, если б делами этими восхищались люди, тогда было бы по-иному...

- Мы совершим, бабушка, такие дела. Вот увидишь сама и удивишься! горячо заговорил Габдулла.

- Пусть будет так! - сказала бабушка Нагима и тихо добавила: - Если самому тебе нравится, носи на здоровье... Я говорю о медали. Я не запрещаю...

Но Габдулла молча снял со своей груди медаль и повесил ее на прежнее место под портретом.

На улице пронзительно засвистел Айдар. Видно, даже и у него иссякло терпение.

- Иди уж... - сказала бабушка Габдулле. - Только не потеряй нож.

В другое время она ни за что не разрешила бы внуку вынести из дома ее нож, но сегодня она больше ничего не сказала ему, наверное, не хотелось ей за один день выговаривать ему дважды.

- Ладно, бабушка! - крикнул Габдулла, соскакивая с крыльца.

Когда внук ушел, бабушка Нагима взяла в руки медаль и долго-долго глядела на нее. Потом вытерла краешком рукава и повесила на прежнее место.

ПРИМЕРНЫЙ НАЧАЛ ИСПРАВЛЯТЬСЯ

Придя домой, Якуп долго ломал голову над тем, как скорее покончить со своей " примерностью". С чего начать? Он привык с самых малых лет обдумывать каждый свой шaг. Якуп всегда чувствовал себя идущим по узкому, шаткому мостику... Казалось, вот-вот он оступится и упадет.

Оберегая своего единственного сына, мать воспитывала в нем боязливую осторожность в отношении к окружающему миру. Для маленького Якупа первое знакомство с жизнью началось со сплошного " нельзя". Карабкаться на плетень - нельзя, бросать камни - нельзя, трогать собаку соседа Сабира - нельзя. Обо всем этом мать напоминала ему ежеминутно, и с ростом мальчика росли эти " запрещенные зоны". Нельзя пойти с товарищами в лес - заблудишься, нельзя купаться в озере утонешь, нельзя подняться на гору - упадешь. Летом нельзя снимать тюбетейку, потому что может быть солнечный удар, весной нельзя снимать шубу - простудишься. Казалось, не было конца-краю всем этим " нельзя". А ведь когда-то всему приходит конец.

Мать очень заботилась и о том, чтобы ее сын не перенял дурные привычки своих озорных сверстников. Она то и дело предупреждала Якупа: с тем не играй, с этим не дружи, того не води в дом, а к тому не ходи сам. Якуп во всем слушался мать и, выполняя ее требования, постепенно отдалялся от товарищей. Сначала ребят это раздражало, они осыпали Якупа насмешками, а нередко награждали и тумаками, потом это им надоело, и они совсем перестали обращать внимание на мальчика. Никого из них теперь не интересовало, живет Якуп на свете или нет. Только матери и бабушки продолжали ставить его в пример своим сыновьям и внукам. Однако упрямые мальчишки смотрели на вещи по-своему и считали ниже своего достоинства брать пример с Якупа.

Поэтому, когда Габдулла и Айдар подозвали Якупа к себе, мальчик сначала растерялся, а потом удивился. Потому что уже давно никто не нуждался в нем и не звал его к себе. А когда Габдулла так спокойно и дружелюбно заговорил с ним, Якуп с радостью подумал, что еще не все сверстники махнули на него рукой и даже предлагают ему участвовать в таком важном деле! Якуп не знал, что иногда песчастье одного человека приносит удачу другому и если б Вазир так глупо не опозорился, то он, Якуп, может быть, навсегда остался бы тем же Примерным.

Зато теперь этой самой " примерности" наступили последние минуты.

" Но с чего же начать? С чего начать? " - лихорадочно думал Якуп, торопясь скорее выполнить условие, поставленное ему вожаком.

Наверное, следует начать с рогатки. Вероятно, это самое важное. Каждый уважающий себя мальчишка носит в кармане это грозное оружие.

Якуп забежал домой и, захватив с собой нож, пошел в дальний угол двора. Он отыскал подходящую для рогатки суковатую палку - с развилкой. Теперь надо было аккуратно обрубить ее и постругать. С трудом вытащив воткнутый в чурбан топор, Якуп принялся за дело. Но тут его постигла неудача - обрубая концы сучка, он нечаянно совсем отсек одну из развилок. Ему снова пришлось искать палку. На этот раз Якупу повезло, палка нашлась, и обрубить ее удалось довольно ровно. Добрая получится рогатка. Надо только добела выстругать ее ножом, потом, как Вазир, покрасить в красный цвет. Уж он, Якуп, не пожалеет на это краски! Затем от старой велосипедной камеры отца он отрежет ровную полоску резины и из голенища старого сапога вырежет кругленький кусочек кожи. Конечно, до сих пор ему никогда не приходилось делать такое оружие, но он видел, как это делают другие, и даже держал в руках. А раз делают другие, то почему бы yе сделать и ему, Якупу? Сделает, конечно, сделает! А потом наберет полный карман кругленьких камушков и, прищурив один глаз для точного прицела, будет стрелять вон в ту кошку, которая преспокойно спит на крыше амбара.

Якуп так сладко размечтался, что даже не заметил, как, стругая дерево, острый нож нечаянно полоснул его по указательному пальцу. Из пальца хлынула кровь. Испугавшись, Якуп бросил нож и громко позвал мать:

- Эсэй! *

[Э с э й - мама]

И в ту же минуту понял, что оплошал. Ведь когда кому-нибудь из мальчиков случится поранить себе руку или ногу, то, увидев кровь, никто из них не бежит к своей маме, а берет древесную пыль и посыпает ею рану. Да вот как раз под ногами валяется гнилое полено... Якуп стряхнул с пальца кровь и хотел уже приняться за лечение, как из дому выбежала на крыльцо его мать.

- Что случилось, дитя мое, сердечко мое? - отчаянно завопила она.

Но Якуп уже не был тем Якупом, который разжалобился бы сам и разжалобил бы до слез свою мать. Нет! Он быстро спрятал раненую руку за спину.

- Ничего не случилось! Я не звал тебя, а просто закричал на кошку: " Бэсэй! Бэсэй" *.

[Бэсэй - кошка. Здесь созвучие слов " эсэ" и " бэсэ" ]

- Ox, и напугал ты меня! - глубоко вздохнув, сказала мать и ушла обратно в дом.

Якуп вытащил из бревна гнилушку и, отломив от нее кусочек, растер в порошок, потом, повернувшись спиной к дому, засыпал этим порошком раненый палец. Порошок окрасился в розовый цвет, но кровь остановилась. Начатое дело надо было довести до конца, и Якуп снова храбро взялся за нож, из-за которого вышла такая неприятность, но на этот раз дело не двигалось, раненый палец ныл и мешал работать, а потом и совсем разболелся.

Якуп решил переменить план борьбы с " примерностью" и, запрятав в укромпый уголок начатую рогатку, призадумался...

Ну что ж! Если уж сегодня ничего нельзя делать руками, так ноги-то у него целы! Поэтому он сейчас же пойдет на то место Кукрэк-тау, где острыми выступами тянется гряда скал, и там начнет учиться прыгать с камня на камень. Он выполнит условие, поставленное ему вожаком. Якуп еще раз оглянулся па свой дом и, опасаясь зорких глаз матери, медленно зашагал к воротам. Подняв брошенный под забором мячик, он немного поиграл им, то подбрасывая вверх, то ударяя в ворота... Потом, как бы увлекшись игрой, он забросил мяч па улицу и открыл калитку. Калитка заскрипела, и в окошко сейчас же высунулась голова матери.

- Якуп, ты куда?

- Вон мяч закатился на улицу, мама, - сказал Якуп. И пока мать стояла у окна, он играл на улице, кидая свой мяч в ворота и громко отсчитывая каждый удар. Но когда окошко захлопнулось, мяч вдруг весело подскочил и покатился по переулку в сторону горы. Якун побежал за мячом. Катится мяч, и бежит Якуп, не дается ему в руки озорной мяч; только настигнет его мальчик, как опять подпрыгнет он и катится по переулку дальше... Вот уже и переулок кончается, запутался мяч в мягкой траве и остановился, но Якуп так разбежался, что и остановиться не мог, одним духом домчался до Кукрэк-тау. Теперь уже незачем было оглядываться. Якуп вскарабкался до первой скалы. Там, громоздясь друг на друга, лежали серые глыбы камней, каждый из них был величиной с большой сундук и даже больше.

Когда мальчишки аула играли в войну, они всегда выбирали это место и, скрываясь за камнями, стреляли во врага. Но играть здесь было очень опасно. Чуть поскользнешься, упадешь и сломаешь себе шею. Сначала он выбрал камни поменьше и прыгал с камня на камень, неловко размахивая руками и стараясь сохранять равновесие. Один раз, споткнувшись, он больно ударил коленку и оцарапал локоть. Но это не остановило его. Он продолжал прыгать до тех пор, пока не приобрел в этом деле настоящую сноровку. Тогда он перешел туда, где лежали большие камни.

Если бы в это время кто-нибудь из аула увидел играющего у скалы человека, он очень удивился бы и принял его за прыгающую куклу. Но никто не наблюдал за Якупом, а его матери даже в голову не пришло, что ее сын может заниматься такими делами. И Якуп все прыгал и прыгал, крепко стиснув зубы и не давая себе ни минуты передышки. Для него это было не веселой игрой или мальчишеской шалостью, а настоящим срочным и важным делом, он просто честно выполнял обещание, данное вожаку " Таганка" Он падал и ушибался, на щеке и локтях его появились царапины, на лбу вскочила шишка, но с каждой царапиной сердце Якупа становилось крепче и мужественнее; неожиданно он вдруг ощутил в себе задор и отвагу... Одним словом, как говорит Шарифулла-агай, может, и в сердце Якупа орел свил гнездо, только до сих пор не мог расправить крылья...

Одпако, увлекшись Якупом, мы совсем позабыли про Вазира, которого вчера оставили в очень печальном состоянии. Пусть Якуп продолжает заниматься своим делом, а мы тем временем заглянем к Вазиру. Он живет через улицу, наискосок от Якупа.

" КЛУБОЧЕК МОЙ КРУГЛЕНЬКИЙ... "

В годы войны и после войны семья Вазира, как и многие другие, жила очень трудно. Может быть, поэтому у матери Вазира, тети Курбанбики, как звали ее в ауле, появилась странная привычка. Она прятала от мужа и детей хлеб, соль, масло, сметану, чай, сахар и всегда носила с собой ключи от сундука, шкафа и чулана. Эта привычка Курбанбики осталась и тогда, когда жизнь уже наладилась и в доме всего было достаточно. Она по-прежнему жадно считала куски и все съестное прятала под замок. При этом ко всякому тряпью и ко всем остальным вещам она была совершенно равнодушна.

Из-за того что в доме все всегда было под замком, Ва-зир с малых лет привык везде шарить. Однажды, пятилетним мальчиком, он нашел спрятанную между подушками ржаную лепешку. Но Вазир не пожадничал и не съел ее один, а, разломив на две равные части, отдал половину младшему брату Насипу. В другой раз, открыв гвоздем замок чулана, они вдвоем выпили молоко. Потом подобрали ключи к материнскому сундуку. Оттуда стащили кусок сахару, оставленного, как говорила мать, для гостей. Этот сахар они разрубили топором. Кусок поменьше достался Насипу. Неутомимо упражняясь в искусстве открывать любые запоры, мальчики освоили все их секреты. И в конце концов все замки в доме Курбанбики совершенно отказались служить.

Очень скоро и сама Курбанбика догадалась, куда исчезают считанные запасы, и на головы мальчиков обрушила гром проклятий. Но мальчишки оказались упорными и продолжали свое дело. Не доверяя никаким замкам, Курбанбика изменила свою тактику. Она перестала прятать съестное в сундук или в чулан. Такие лакомства, как сахар или конфеты, прятались теперь в карманы старой шубы, в голенища валенок где-нибудь на чердаке или укладывались на дно лукошка, издавна висящего в клети, масло и сметана из погреба перекочевали в печь старой бани. Но эти меры не дали желаемых результатов, мальчики упорно и настойчиво продолжали свои поиски и постепенно раскрывали одну тайну матери за другой. К чести их, надо сказать, что они ни на что не набрасывались с жадностью, не съедали находку без остатка. Поиски спрятанного превратились для них теперь в азартную игру, в особый род опасного ремесла.

Из этой игры не исключались и такие редкие находки, как деньги. Разве не интересно, пошарив в печурке, вытащить из-под старой коптилки целую пятерку и потом, накупив пряников, съесть эти пряники с веселой компанией своих товарищей? Вазиру это было очень интересно, он так и делал.

Ругань и проклятия, падающие на его голову, отскакивали от него, как отскакивает град от крыши. Но находить спрятанные деньги все же оказалось нелегким делом. Нашли раз, нашли другой, а на третий не хватило сме-калки....

Но сегодня Вазиру было просто необходимо найти деньги. Это уже не игра и не шутка. Вчерашний позор можно смыть только примирением с товарищами, только по-хорошему. В голове Вазира родился подходящий план - найти деньги, купить в магазине пряников и, угостив товарищей, попросить прощения. Ведь в наших краях и взрослые делают так: если какого-нибудь человека незаслуженно обидят, то обидчик приглашает обиженного в госте, угощает и просит прощения. Вазир хочет сделать точно так же.

Отец, недавно вернувшийся с ночного дежурства, спит в сенях. Мать ушла на работу. Чтобы избавиться от лишнего свидетеля, с которым на этот раз нет никакого расчета делить добычу, Вазир прогнал Насипа на озеро стеречь гусей и, оставшись один, перевернул все вверх дном. Он обыскал подряд все книги, вытряхнул из солонки соль, пошарил по карнизам окон и дверей, сунул голову в печь,, но не мог найти то, что искал. В нетерпении и досаде он остановился посреди комнаты и еще раз внимательно огляделся вокруг... Неожиданно взгляд его упал на объемистый шерстяной клубок, небрежно брошенный на карниз печки.

Вазир взял клубок, повертел его в руках, пощупал. Похоже, что клубок намотан слишком поспешно. Уж очень он мягкий. Вазир поднес клубок к уху, сжал его пальцами. Внутри клубка послышалось шуршание. Послушал еще раз, пашел конец пряжи и начал поспешно разматывать клубок.

От нетерпения и надежды сердце его яростно билось. Так бьется сердце охотника, который напал на след медведя. Разматывая клубок, Вазир даже запел тихим и протяжным голосом тут же сочиненную им песенку:



  

© helpiks.su При использовании или копировании материалов прямая ссылка на сайт обязательна.