Хелпикс

Главная

Контакты

Случайная статья





ГЛАВА ДЕСЯТАЯ



 

– Дори, – сказал Коул ей в самое ухо, изо всех сил стараясь не замечать, что верхняя половина ее тела обнажена. – Мне нужно, чтобы ты меня внимательно выслушала. Ты меня поняла?

Она кивнула, сообразив, что он собирается сказать ей что‑ то ужасное.

– Я теперь знаю, что они хотят с нами сделать.

Она подумала: это, должно быть, что‑ то серьезное, раз он не может ждать, пока они подъедут к городку.

– Останавливаться в городке мы не будем. Кажется, что человек, который ненавидит Форда… – он хмыкнул, как бы говоря, – а есть ли здесь кто‑ то другой? – …его старинный враг, сейчас в этом городке, и Форд не хочет с ним встречаться. Я думал, у нас появится шанс, если вокруг нас будут другие люди, но все сорвалось. Форд планирует взять продукты, немного пива и двинуться в холмы. Я думаю, он намеревается заставить нас сказать ему, где золото, или мы из холмов живыми не выйдем. – Его рука крепко обняла ее за талию. – Я постараюсь, чтобы Форд взял меня в салун тоже, а когда окажусь там, то отвлеку внимание и постараюсь достать оружие. Когда у меня будет револьвер, я выйду на улицу, украду лошадь и двинусь на юг. Я хочу, чтобы ты оставалась на лошади, а когда услышишь шум, скакала на север. Если я из салуна не выйду или если ты услышишь выстрелы, то скачи на север как можно быстрее, не задерживаясь. Даже назад не оглядывайся. Поняла?

– Где мы встретимся? Он набрал в грудь воздуха.

– Мы не встретимся. – Когда она попыталась на него оглянуться, он не дал ей это сделать. – Дори, мы сделали, что задумали. Я смог удержать твою сестру, чтобы она не выдала тебя силой за мистера Перца, и ты сама видишь, что между нами больше ничего быть не может. У меня очень много врагов.

Дори поняла, что он беспокоится о ней и нашел способ сделать так, чтобы она оказалась в безопасности. Городок был все ближе, и у нее оставалось всего несколько минут, чтобы принять самое важное в своей жизни решение.

– Ты меня любишь? – спросила она.

– Это ничего общего не имеет с…

– Ты меня любишь? – требовала она ответа.

– Да, – ответил он, – но то, что я чувствую, не имеет значения. Если ты мертв, они значат меньше, чем ничего.

Она повернулась в седле, чтобы взглянуть на него.

– Если бы ты мог, ты бы хотел жить со мной в Лэсеме? Помогать управлять городом?

Улыбнувшись, он чмокнул ее в нос.

– Мне ничего так не хочется, как иметь собственную постель, собственный дом, собственную…

Он посмотрел на ее волосы, губы, на ее глаза, зная, что, возможно, глядит на нее в последний раз. Если его не убьют в течение следующего часа, он поскачет в одну сторону, она – в другую. Должно быть, это будет очень трудно, но он даже не позволит себе навестить ее в мирном маленьком городке. Она заслуживает лучшего, чем связать свою жизнь со «стареющим гангстером».

– Дори, – позвал он, положив руку сзади ей на шею, чтобы она повернулась к нему лицом, – поцеловаться. На прощанье.

Но она не повернулась и поцеловать его не захотела.

И, вопреки добрым намерениям, Коула охватил гнев. Может, она не захотела его поцеловать, потому что увидела, какой он преданный, причем предан той, что завлекла их в эту беду? Может, упоминание об этом ее драгоценном городишке заставило ее осознать, кто он, а кто она?

Когда они въехали в город, у Коула был крепко сжат рот. Он должен сделать все, что в его силах, чтобы вызволить ее отсюда невредимой, и это будет все, конец их отношениям.

Дори отказалась поцеловать Коула, потому что этот поцелуй был бы как слова «прощай навек». А она вовсе не собиралась говорить «прощай» после того, как всю свою жизнь искала человека вроде него. Она его любила и собиралась его беречь. И сберечь живым.

Конечно, она не представляла, как собирается защитить его от пули, но надеялась что‑ нибудь придумать.

Первое, что случилось плохого с этим наспех состряпанным планом Коула, было то, что Форд велел им обоим идти с ним в салун. Она знала: Коул хотел, чтобы один из людей Форда остался снаружи и стерег ее, но Форд не захотел разделять группу. В этом проявился его здравый смысл, но Дори сомневалась, что, пока он будет держать в заложниках такого человека, как Коул Хантер, у него хватит ума воздержаться от одной, а то и от двух бутылок виски.

В ее голове промелькнуло, что Коул планировал «отвлечь внимание». Что бы это значило для человека с его репутацией? Возможно, он затеет ссору, и предполагается, что во время этой драки Дори выбежит за дверь, запрыгнет на лошадь и уберется подальше, пока мужчины не догадаются, что она сбежала. Интересно, что он думал о ней? Она ведь призналась, что любит его. Он что, решил, будто она любит его, пока дела идут хорошо, а когда плохо, то она сбежит?

Какой‑ то момент после того, как они вошли в салун, Дори после солнца плохо видела, но, когда глаза привыкли, она разглядела еще меньше. Здесь все было в дыму, и, судя по крайней мере по запаху, пива пролили так же много, как и выпили. Всюду были мужчины, но они не походили на тех, кто по воскресеньям посещает церковь. Они держали в руках карты или выпивку, оглядывая в этой время комнату так, как будто каждый был их врагом.

Было тут и несколько женщин, слоняющихся по комнате с мертвыми глазами. Дори слышала о таких «плохих» женщинах и всегда представляла их опасными и коварно заманивающими. Она думала, что такие женщины должны много чего знать о тайнах мужчин, но женщины в этом салуне выглядели грязными и уставшими. У нее было ощущение, что больше всего на свете им хочется принять горячую ванну с куском душистого мыла и хорошо выспаться ночью.

Прежде всего салун ее разочаровал. Где же опасность и интриги? Это было просто место, заполненное уставшими и скучающими людьми.

Она была так поглощена своими наблюдениями, что чуть не пропустила момент, когда Коул, сделав вид, что падает, потянулся ногой к револьверу в открытой кобуре у одного из карточных игроков. Все, что должен был сделать тот человек, – переменить положение тела, и Коул был бы пойман с поличным. И Дори не считала, что нахмурившийся за картами мужчина выглядит так, как будто простит Коула, если его схватит.

Дори не обдумывала, что собирается делать, пока этого не сделала. Все, что было у нее на уме, – это слова «отвлечь внимание». Коулу требовалось, чтобы народ в салуне не был таким настороженным.

Минуту Дори ходила взад и вперед перед самым толстым из людей Форда, а в следующую минуту открыла рот и запела. Она пела лишь в церкви и поэтому знала не очень много песенок, подходящих для салуна. Но помнила коротенькую песенку о поющей птице, и подумала, что, может быть, мужчинам понравится. Потом еще она подумала, что вряд ли кто‑ нибудь в салуне такой уж знаток музыки и будет слишком придирчив к тому, что слышал.

Когда вся полная комната народу стала замирать, уставившись на нее, на несколько секунд у нее пропал голос. В отличие от хормейстера в Лэсеме, ни один не выразил недовольства. Вместо этого все, казалось, глядели на верхнюю часть ее платья – или, скорее, на отсутствующий верх ее платья.

Дори подняла руку к горлу и продолжала петь.

– Дори, – зашипел Коул. Он сделал к ней шаг, но она ускользнула от него в надежде, что, пытаясь заставить ее делать то, что он хочет, он потеряет не слишком много времени зря, такого драгоценного для них времени. Ей уже надоело до чертиков делать то, что требуют мужчины. Делая то, что им желательно, женщина создает себе очень скучную жизнь. А кроме того, Дори кое‑ чему научилась за последние несколько недель. Она слушалась своего отца, а он за это держал ее в тюрьме и требовал от нее все больше. Ровена же отцу не повиновалась и получила любовь и свободу. Сейчас Дори слушалась мистера Хантера каждый раз, и – ей‑ Богу! – он в нее влюбился. Когда она выберется из этой беды, она обдумает всю эту философию, хотя уже сейчас должна признать, что в этом нет никакого смысла. Между тем она собиралась слушаться мистера Хантера во всем, так что, возможно, в конце концов он будет целовать ей ноги – или что там еще он хочет целовать, думала она.

С тех пор, как все глаза устремились на нее, Дори отошла от людей Форда и ни один не попытался остановить ее. После трех куплетов птичьей песни она запела коротенькую песенку с приятной мелодией, которую слышала от жены бакалейщика.

Через несколько минут, как она догадалась, она потеряет внимание публики, но до сих пор Коул ничего не предпринял, стоял на одном месте и пылая негодованием. Он нисколько не приблизился к осуществлению намерения добыть оружие, или лошадей, или вообще чего‑ либо. И уже казалось, что снова мужчин в салуне больше увлекали карты, чем пение (пусть даже и новой) полураздетой женщины. Когда мужчины убивают друг друга пачками, нужно очень постараться, чтобы удержать их интерес.

Дори не думала, что делает, просто что‑ то делала.

Главное – заставить мужчин сосредоточить внимание на ней, а не на Коуле. Сначала она стояла у стены салуна и пела, затем взобралась на табурет, перешагнула на стойку бара и стала прохаживаться по длинной поцарапанной поверхности красного дерева, а затем запела погромче. Поглядывая сверху на публику, она заметила, что Коул, наконец‑ то пришел в себя и ищет револьвер.

Между тем Дори стало весело. Может, потому, что она слишком долго жила как в тюрьме. А может быть, из‑ за того, что годами никто не обращал на нее внимания, тогда как старшая сестра притягивала к себе взгляды всех мужчин. Она сама не сознавала почему, но ей стало весело.

Она повторила свою песенку о птичке, но теперь исполнила ее по‑ другому. И тут она увидела, что Коул потянулся к столу за несколькими монетами, а один из игроков вот‑ вот его заметит. Чтобы заставить мужчину смотреть на нее, Дори приподняла юбку, показав лодыжку.

Реакция мужчин была настолько простосердечна, что она приподняла юбку повыше – немножко. «Что за суета и волнение из‑ за пустяка, – подумала она, – и это всего навсего из‑ за лодыжки! »

Кто‑ то заиграл на фортепьяно, и, невзирая на отсутствие нескольких клавиш, выбитых пулями, звуки были веселыми. Дори показалось, что пора уже подумать и о танце. Она двигалась к дальнему концу бара, но уже не просто шла, а важно прохаживалась, плавно покачивая бедрами, как делала Ровена, что Дори наблюдала множество раз. Дойдя до дальнего конца бара, Дори взглянула через левое плечо на мужчин в салуне. Затем медленно повела плечом.

Когда Коул вышел из салуна, она так испугалась, что Форд тоже это заметит, что начала расстегивать платье спереди – крючок за крючком, двигаясь очень медленно, так медленно, что мужчины стали ставить пивные кружки на грязные старые столы.

Она не беспокоилась по‑ настоящему до тех пор, пока не расстегнула последний крючок, а от Коула не было никакого сигнала. Ну не бросил же он ее здесь этим варварам? Или бросил? Или у него такое к ней отвращение, что он не захочет снова ее увидеть? Но он ведь должен за ней вернуться! Или нет? Не должен?

Очень медленно с ее бедер соскользнуло платье – в лужу пива на стойке бара, и его немедленно подхватила одна из женщин. Дори предположила, что это Элли – владелица платья. И Дори осталась только в корсаже и нижнем белье.

Пришел черед нижних юбок, а Коула все еще не было. Корсаж упал следом, и был схвачен тотчас же женщиной, стоявшей у ее ног, как будто та была горничной странной леди.

– Могу я что‑ нибудь выпить? – пробормотала Дори, обращаясь к мужчине за стойкой бара, но он не обратил ни малейшего внимания на ее слова. Его глаза, как и глаза всех мужчин в салуне, застыли в ожидании. А чего она вообще ожидала? Пахты?

Она возилась с передними застежками корсета, когда верхом на большой гнедой лошади, с тремя мужчинами позади себя, Коул ворвался через двери салуна. Никогда и никому в жизни она так не радовалась.

В течение нескольких секунд вспыхнула общая сумятица, вызванная и въездом в салун четырех человек на лошади (по мнению Дори, животное только улучшило запах в этом месте), и разочарованием из‑ за прерванного выступления Дори.

Дори не догадывалась, в каком Коул настроении. Подъехав на лошади к стойке, среди кулачной драки, с выхваченным револьвером, он обхватил ее талию, не глянув ей в лицо, забросил, опять же лицом вниз, поперек лошади и вывез из салуна.

 



  

© helpiks.su При использовании или копировании материалов прямая ссылка на сайт обязательна.