Хелпикс

Главная

Контакты

Случайная статья





Толкование сновидений 10 страница



триметиламина. Этот химический термин имеет чрезвычайно важное значение:

Триметиламин не только свидетельствует о весьма существенном значении

сексуальности, но напоминает мне об одном человеке, об одобрении которого

я думаю с удовлетворением, когда чувствую себя одиноким в своих

воззрениях. Неужели же этот коллега, игравший в моей жизни столь видную

роль, не окажет известного влияния на дальнейший ход в сновидении? Я не

ошибаюсь:

он специалист в ринологии. Он интересовался чрезвычайно интересным

взаимоотношением носовой раковины и женских половых органов (три странных

нароста в горле Ирмы). Я дал ему исследовать Ирму, предполагая, что ее

боли в желудке следует отнести на счет носового заболевания. Сам он,

однако, страдает гноетечением из носа; последнее меня озадачивает, и по

всей вероятности, сюда относится пиемия, о которой я думаю, принимая во

внимание метастаз в сновидении.

Такую инъекцию нельзя производить легкомысленно. Упрек в легкомыслии я

делаю непосредственно коллеге Отто. Мне представляется, что нечто подобное

я подумал в тот день, когда Отто словами и взглядом выразил свое

несогласие со мною. Мысль была, по всей вероятности, такова: как легко он

поддается влиянию, как он скороспел в своих суждениях. Кроме того, упрек в

легкомыслии вызывает во мне снова воспоминание о покойном друге, сделавшем

себе кокаиновую инъекцию. Давая ему это средство, я, как уже упоминал

выше, не имел в виду инъекции. Упрек, делаемый мною коллеге Отто в

легкомысленном обращении с опасным химическим веществом, свидетельствует о

том, что я снова вспомнил историю той несчастной Матильды, которая могла

бы мне сделать аналогичный упрек. Я собираюсь здесь, по-видимому, доказать

свою добросовестность, но вместе с тем доказываю обратное.

По всей вероятности, шприц не был чистым. Новый упрек коллеге Отто,

 

имевший, однако, другие основания. Вчера я случайно встретил сына одной

82-летней дамы, которой я ежедневно делаю два впрыскивания морфия. Она

живет на даче, и я слышал, что она заболела воспалением вен. Я тотчас же

подумал, что, может быть, в этом повинно загрязнение шприца. Я горжусь

тем, что в течение двух лет мои впрыскивания приносили только пользу; я

постоянно забочусь о чистоте шприца. От воспаления вен я перехожу мысленно

к моей жене, которая во время беременности страдала венозным тромбозом. В

моей памяти всплывают три аналогичных ситуации: моя жена, Ирма и покойная

Матильда, тождество которых мне, очевидно, дало право смешать в сновидении

эти три лица.

Я закончил толкование сновидения. Само собой понятно, что я сообщил не все

то, что мне пришло в голову при работе толкования. Во время анализа я

старался сообщать все те мысли, к которым меня приводило сравнение

содержания сновидения со скрытым за ним смыслом. Я подметил свои желания и

намерения, осуществившиеся в сновидении и бывшие, очевидно, мотивами

последнего. Сновидение осуществляет несколько желаний, проявившихся во мне

благодаря событиям последнего вечера (сообщение Отто и составление истории

болезни). Результат сновидения: я неповинен в продолжающейся болезни Ирмы,

виноват в этом Отто. Отто рассердил меня своим замечанием относительно

недостаточного лечения Ирмы. Сновидение отомстило ему за меня, обратив на

него тот же упрек. Сновидение освободило меня от ответственности за

самочувствие Ирмы, сведя последнее к другим моментам (сразу целый ряд

обоснований). Оно создало именно ту ситуацию, какую мне хотелось; его

содержание является, таким образом, осуществлением желания, его мотив -

желание.

Это несомненно. Но с точки зрения осуществления желания становятся мне

неясными некоторые детали сновидения. Я мщу Отто не только за его

скороспелое суждение о моем лечении, приписывая ему неосторожность

(инъекцию), но мщу ему также и за скверный ликер с сивушным запахом. В

сновидении оба упрека соединяются в одно: в инъекцию препаратом пропила,

пропиленом. Я, однако, еще не вполне удовлетворен и продолжаю свою месть,

противопоставляя ему более способного конкурента. Этим я хочу,

по-видимому, сказать: он мне симпатичнее, чем ты. Однако не один только

Отто испытывает тяжесть моей досады и мести. Я мщу и своей непослушной

пациентке, заменяя ее более благоразумной и послушной. Я не прощаю упрека

и доктору М., а в довольно прозрачной форме высказываю ему свое мнение,

что он в этих делах довольно невежествен (" будет дизентерия" и так далее).

Мне кажется даже, что я аппелирую к более знающему (моему другу,

сообщившему мне о триметиламине), все равно как от Ирмы обращаюсь к ее

подруге и от Отто к Леопольду. Уберите от меня этих лиц, замените их тремя

другими по моему выбору, тогда я отделаюсь от упреков, совершенно мною

незаслуженных. Неосновательность этих упреков обнаруживается очень ярко в

сновидении. В болезни Ирмы я не повинен: она сама виновата в ней, не

приняв моего " решения". Ее болезнь меня не касается, она органического

происхождения и не поддается излечению психотерапией. Страдания ее вполне

объясняются ее вдовством (триметиламин), которого я, понятно, изменить не

могу. Они вызваны неосторожной инъекцией; Отто впрыснул вещество, которым

я никогда не пользовался. В болезни Ирмы виновата инъекция грязным

шприцем, все равно как в воспалении вен у моей пожилой пациентки. Я

замечаю, однако, что эти объяснения болезни Ирмы, оправдывающие меня, не

совпадают между собою, а скорее исключают друг друга. Вся эта путаница - а

ничем иным является это сновидение - живо напоминает мне оправдание одного

человека, которого сосед обвинил в том, что он вернул ему взятую у него

кастрюлю в негодном виде. Во-первых, он вернул ее в неприкосновенности;

во-вторых, кастрюля была уже дырявой, когда он ее взял, а в-третьих, он

вообще не брал у него кастрюли. Но тем лучше: если хоть один из этих

доводов окажется справедливым, человек этот должен быть оправдан.

В сновидении имеются еще и другие элементы, отношение которых к моему

 

оправдыванию не столь очевидно: болезнь моей дочери и пациентки, ее тезки,

вред кокаина, болезнь моего пациента, путешествующего по Египту, заботы о

здоровье жены, брат, доктор М., мой собственный недуг, заботы об

отсутствующем друге, страдавшем гноетечением из носа. Если, однако, я

соберу все это в одно целое, то увижу, что за всем этим скрывается лишь

забота о здоровье, о своем собственном и о чужом, врачебная

добросовестность. Мне припоминается смутно неприятное ощущение, испытанное

мною при сообщении Отто о состоянии здоровья Ирмы. Из круга мыслей,

принимающих участие в сновидении, я мог бы дополнительно дать следующее

выражение этому мимолетному ощущению. Мне кажется, будто он мне сказал:

" Ты недостаточно серьезно относишься к своим врачебным обязанностям, ты

недостаточно добросовестен, ты не исполняешь своих обещаний". Вслед за

этим я воспользовался всеми этими мыслями, чтобы доказать, насколько я

добросовестен и насколько я забочусь о здоровье своих близких, друзей и

пациентов. Странным образом среди этих мыслей оказались и неприятные

воспоминания, говорящие скорее за справедливость упрека, сделанного мною

коллеге Отто, чем в пользу моих извинений. Весь материал, по-видимому,

беспристрастен, но связь этого базиса, на котором покоится сновидение, с

более узкой темой последнего, из которого проистекает желание оправдаться

в болезни Ирмы, все же очевидна.

Я отнюдь не утверждаю, что вполне раскрыл смысл этого сновидения и

толкование его лишено каких бы то ни было пробелов.

Я мог бы продолжать этот анализ и разъяснять еще много различных деталей.

Мне известны даже те пункты, из которых можно проследить различные

ассоциации; многие соображения, неизбежные при всяком анализе своего

собственного сновидения, мешают, однако, мне это сделать. Кто хотел бы

упрекнуть меня в скрытности, тому я рекомендую самому попробовать быть

откровенным до конца. Я удовольствуюсь поэтому установлением делаемого

мною отсюда вывода: если проследить указанный здесь метод толкования

сновидений, то оказывается, что сновидение действительно имеет смысл и ни

в коем случае не является выражением ослабленной мозговой деятельности,

как говорят различные авторы. Согласно произведенному нами толкованию,

сновидение является осуществлением желания.

 

 

Ш. СНОВИДЕНИЕ - ОСУЩЕСТВЛЕНИЕ ЖЕЛАНИЯ.

Миновав тесное ущелье и выйдя неожиданно на возвышенность, откуда дорога

расходится во все стороны и открывает превосходнейший вид, можно

остановиться на минуту и подумать, куда лучше направить шаги. На том же

распутье стоим мы после первого толкования сновидения. Нас поражает

ясность неожиданной истины. Сновидение не похоже на неправильную игру

музыкального инструмента, которого коснулась не рука музыканта, а какая-то

внешняя сила; оно не бессмысленно, не абсурдно, оно не предполагает, что

часть нашей души спит, а другая начинает пробуждаться. Сновидение

полноценное психическое явление. Оно осуществление желания37. Оно может

быть включено в общую цепь понятных нам душевных явлений бодрственной

жизни. Оно было построено с помощью чрезвычайно сложной интеллектуальной

деятельности. Но, познав эту истину, мы в тот же момент останавливаемся

перед целым рядом вопросов. Если сновидение, согласно его толкованию,

представляет собою осуществление желания, то откуда же проистекает та

странная и причудливая форма, в которую облекается последнее? Какие

изменения претерпевают мысли, преобразовываясь в сновидение, о котором мы

вспоминаем по пробуждении? Откуда проистекает тот материал, который

перерабатывается в сновидении? Откуда проистекают те особенности мыслей,

которые мы отметили, как например, то, что они противоречат друг другу?

Может ли сновидение научить нас чему-либо новому относительно наших

внутренних психических переживаний, может ли содержание его внести

какие-либо поправки в наши убеждения, воззрения? Я считаю нужным оставить

пока все эти вопросы в стороне и пойти по другому пути. Мы видели, что

сновидение изображает желание в его осуществленной форме. В наших

ближайших интересах узнать, является ли это общей характерной чертой всех

сновидений или же случайным содержанием лишь одного, с которого начался

наш анализ. Ибо, даже если бы мы поверили в то, что каждое сновидение

имеет свой смысл и свою психическую ценность, мы должны были бы

предполагать, что этот смысл не во всяком сновидении одинаков. Наше первое

сновидение было осуществлением желания, другое представляет, быть может

осуществление опасения, третье может иметь своим содержанием рефлекс,

четвертое может воспроизвести попросту какое-нибудь воспоминание и т. п.

Бывают ли, таким образом, сновидения, не содержащие в себе осуществления

желания?

Легко показать, что сновидения зачастую носят настолько ясный характер

осуществления желания, что приходится удивляться, почему язык сновидения

 

до сих пор казался таким непонятным. Вот, например, сновидение, которое я

могу вызвать у себя, когда угодно. Если я вечером ем сардельки или другие

какие-либо соленые кушанья, то ночью у меня появляется жажда, и я

просыпаюсь. Перед пробуждением, однако, я вижу сновидение постоянно с

одним и тем же содержанием:

мне снится, что я пью. Я пью залпом воду; мне это доставляет большое

удовольствие, как всякому, кто томится жаждой. Затем я просыпаюсь и

действительно очень хочу пить. Поводом к такому постоянному сновидению

служит жажда, которую я испытываю при пробуждении. Из этого ощущения

проистекает желание пить, и сновидение представляет это желание в

осуществленном виде. Сновидение исполняет при этом функцию, о которой я

скажу несколько ниже. Сон у меня хороший; когда мне удается утолить свою

жажду тем, что мне снится, будто я выпил воды, то я так и не просыпаюсь.

Таким образом, это - сновидение об удобстве. Сновидение заступает место

поступка, который должен был бы быть совершен в жизни. К сожалению,

потребность в воде не может быть удовлетворена сновидением, как моя

мстительность по отношению к коллеге Отто и доктору М.; но желание и тут и

там одинаково. Как-то недавно сновидение это было несколько

модифицировано. Перед сном мне захотелось пить, и я выпил стакан воды,

стоявшей на столике возле моей постели. Несколько часов спустя мне снова

захотелось пить, и я испытал чувство неудовлетворенности, неудобства.

Чтобы достать воды, мне нужно было встать и взять стакан, стоявший на

столике возле постели жены. Согласно этому мне и приснилось, что жена дает

мне напиться из большого сосуда; сосуд этот - старая этрусская урна,

привезенная мною из Италии и подаренная мною одному из моих знакомых. Вода

в ней показалась мне настолько соленой (по всей вероятности, от пепла,

бывшего в урне), что я проснулся. Отсюда ясно, какое удобство может

создать сновидение: так как его единственной целью является осуществление

желания, то оно может быть вполне эгоистично. Любовь к удобству

несовместима с альтруизмом. Наличность урны, по всей вероятности, является

снова осуществлением желания. Мне жаль, что у меня нет этой урны, все

равно как, впрочем, и того, что стакан с водою стоит подле жены. Урна

приспосабливается также и по отчетливому ощущению соленого вкуса, который

заставил меня проснуться. Сновидение о жажде обращали на себя внимание и

Бей-гандта, который говорит по этому поводу (с. II): " Ощущение жажды

наиболее отчетливо воспринамается всеми, оно вызывает постоянно

представление об утолении этой потребности. Способы, которыми сновидение

представляет себе утоление жажды, различны и зависят от скрытого за этим

воспоминания. Обычно после представления об утолении жажды появляется

разочарование в ничтожном эффекте мнимого утоления". Он не указывает,

однако, на общеобязательный характер реакции сновидения на раздражение.

То, что другие лица, испытывающие ночью жажду, просыпаются без сновидений,

не противоречит нашим утверждениям, а доказывает лишь, что у этих лиц,

очень некрепкий сон.

Эти сновидения об удобстве я видел очень часто в молодости. Привыкши

работать до поздней ночи, я всегда с трудом просыпался вовремя. Мне

снилось очень часто, что я уже встал и стою перед умывальником. Спустя

несколько мгновений я все же начинал сознавать, что еще лежу в постели, но

продолжал спать. Такое же сновидение, проявившееся в особенно остроумной

форме, сообщил мне один мой юный коллега, любивший, как и я, поспать.

Хозяйка, у которой он жил неподалеку от больницы, имела строгий приказ

будить его каждое утро, но ей всегда приходилось долго мучиться, пока он

просыпался. Однажды утром он спал особенно крепко; хозяйка постучала в

комнату и сказала: " Господин Пепи, вставайте, вам пора в больницу". Ему

тотчас же приснилась комната в больнице, кровать, на которой он лежал, и

дощечка у изголовья, на которой написано: Пепи Г..., кандидат медицины,

22-х лет. Он подумал во сне: " раз я уже в больнице, значит, мне туда уже

не нужно идти", - повернулся и продолжал спать. При этом он откровенно

признался себе в мотиве своего сновидения.

В другом сновидении раздражение производит свое действие тоже во сне: одна

из моих пациенток, подвергшаяся довольно неудачной операции челюсти,

должна была по предписанию врача постоянно держать охлаждающий аппарат на

больной щеке. Засыпая, она обычно его с себя сбрасывала. Однажды меня

попросили сделать ей выговор за это; тем не менее она сбросила опять

аппарат на пол. Пациентка оправдывалась: " На этот раз я действительно не

виновата; это было результатом сновидения, которое я видела сегодня ночью.

Мне снилось, что я была в опере, в ложе, и с интересом следила за

представлением. В санатории же лежал господин Карл Мейер и громко стонал

от головной боли. Я сказала себе, что у меня ничего не болит и что аппарат

больше не нужен. Поэтому-то я его и сбросила". Это сновидение бедной

страдалицы звучит как изображение оборота речи, который напрашивается на

уста человеку, находящемуся в неприятном положении: я желал бы получить

большее удовольствие. Сновидение рисует это большее удовольствие. Господин

Карл Мейер, которому пациентка приписала свои болезненные ощущения, был ее

самым далеким знакомым, о котором она могла вспомнить.

Нетрудно раскрыть осуществление желаний в некоторых других сновидениях,

сообщенных мне здоровыми лицами. Один мой коллега, знакомый с моей теорией

сновидений и рассказавший о ней своей жене, говорит мне однажды: " Знаешь,

моей жене вчера снилось, -что у нее началась менструация. Интересно, как

истолкуешь ты это сновидение". Это очень нетрудно: если молодой женщине

снилось, что у нее менструация, значит в действительности ее не было. Я

знаю, что ей хотелось бы до первого материнства попользоваться свободой.

Это был удобный способ указать на признаки ее первой беременности. Другой

коллега пишет мне, что его жене недавно снилось, что она заметила на

сорочке молочные пятна. Это тоже признак беременности, но не первой;

молодая мать желает себе иметь для второго ребенка больше молока, чем она

имела в свое время для первого.

Одной молодой женщине, ухаживающей за своим заразно больным ребенком и

отрезанной по этой причине от всего света, снится после счастливого

окончания болезни большое общество, в котором находятся-А. Додэ, Бурже, М.

Древо и др., все они чрезвычайно к ней любезны, и они превосходно проводят

время. Писатели во сне очень похожи на свои портреты, которые ей пришлось

видеть. За исключением Древо, она его портрета не знает, и он напоминает

ей человека, который накануне дезинфицировал комнату больного и который

был первым посетителем ее дома после долгого времени. Сновидение это можно

объяснить целиком: пора уже немного развлечься, довольно уже этих забот и

мучений!

Этих примеров, быть может, достаточно, чтобы показать, что очень часто и

при всевозможных условиях можно найти сновидения с чрезвычайно ярко

выраженным осуществлением желаний, которые выявляют свое содержание в

незамаскированном виде38. Это по большей части короткие и простые

сновидения, резко отличающиеся от спутанных и продолжительных, главным

образом обращающих на себя внимание исследователей. Однако такие простые

сновидения заслуживают несколько более подробного рассмотрения.

Наипростейшая форма сновидений должна была бы быть, казалось, наиболее

распространенной среди детей, психическая деятельность которых,

безусловно, менее сложна, чем у взрослых. Детская психология призвана, на

мой взгляд, оказывать психологии взрослых аналогичные услуги, как изучение

строения и развития низших животных - изучению структуры высших. До сих

пор, однако, к сожалению, детская психология в этом смысле не была в

достаточной мере использована.

Сновидения маленьких детей представляют собою очень часто явные

осуществления желаний и поэтому в противоположность сновидениям взрослых

почти совершенно неинтересны. Они не содержат никаких трудноразрешимых

загадок, но, безусловно, чрезвычайно ценны как доказательство того, что

сновидение по самой своей сущности представляет собою осуществление

желания. Я приведу здесь несколько сновидений, виденных моими собственными

детьми.

Прогулке в красивый Галльштатт (летом 1896 г. ) я обязан двумя

сновидениями, виденными - одно моею тогда восьмилетней дочерью, другое -

пятилетним сыном. Предварительно я должен заметить, что мы в это лето жили

в Аусзее, откуда в хорошую погоду нам открывался превосходный вид на

Дахштейн. В подзорную трубу хорошо виден был Симонигютте. Дети очень часто

смотрели на него в подзорную трубу; не знаю, с каким успехом. Перед

прогулкой я рассказывал детям, что Галльштатт лежит у подножия Дахштейна.

Прогулке они радовались. Из Галльштатта мы прошли в Эшернталь, который

привел детей в восхищение своими сменяющимися пейзажами. Только один мой

пятилетний сын стал вдруг капризничать; как только мы видели новую гору,

он тотчас, же спрашивал: " Это - Дахштейн? " Я вынужден был отвечать: " Нет".

Предложив несколько раз этот вопрос, он замолчал недовольный. К водопаду

он совсем отказался идти. Я подумал, что он устал. На следующее утро он

пришел ко мне с сияющим лицом и заявил: " Сегодня ночью мне снилось, что я

был на Симонигютте". Я понял его: он ожидал, что по дороге в Галльштатт мы

увидим гору, о которой дети так много слышали. Когда он затем понял, что

горы он не увидит и ему придется удовлетвориться небольшим холмом и

водопадом, он испытал разочарование. Сновидение вознаградило его за это. Я

стал его расспрашивать о подробностях сновидения. Но он сообщил мне очень

мало. Как он слышал, " туда нужно идти шесть часов".

Во время этой прогулки и у моей восьмилетней дочери появилось желание,

которое тоже было удовлетворено сновидением. Мы взяли с собой в Галльштатт

двенадцатилетнего сына наших соседей, совершенного рыцаря, завоевавшего,

как мне казалось, все симпатии маленькой девочки. На следующее утро она

мне рассказала следующее сновидение: " Представь себе, мне снилось, что

Эмиль - мой брат, что он говорит вам " папа" и " мама" и спит вместе с нами

в большой комнате. В комнату вдруг вошла мама и бросила нам под постели

целую горсть шоколадных конфет в синих и зеленых бумажках". Братья ее,

которым уменье толковать сновидения не передалось по наследственности,

объяснили его точь-в-точь так, как наши авторы: это сновидение -

бессмыслица. Девочка же заступилась, по крайней мере, за одну часть

сновидения, и для теории неврозов интересно будет знать, за какую именно

часть: " Ерунда то, что снилось про Эмиля, но не то, что касалось конфет! "

Мне самому последнее показалось непонятным. Но жена дала мне по этому

поводу разъяснение. По дороге с вокзала домой дети остановились перед

автоматом и попросили мать опустить монету, чтобы получить шоколад. Мать,

однако, нашла, что этот день и так был достаточно богат осуществлениями

желаний и предоставила это желание сновидению. Я на сцену эту не обратил

внимания. Другую часть сновидения, отвергнутую даже самою дочерью, я понял

без всяких комментариев. Я сам слыхал, как маленький Эмиль по дороге

говорил детям, что надо подождать папу и маму. Эту временную

принадлежность к нашему семейному кругу сновидение девочки превратило в

длительное усыновление. Почему шоколадные конфеты были брошены под

постели, этого объяснить без расспросов ребенка было, конечно, невозможно.

Сновидение, аналогичное сновидению моего мальчика, я слышал от одного

моего друга. У него восьмилетняя дочь. Отец вместе с несколькими детьми

предпринял прогулку в Дорибах с намерением посетить Рорергютте; но так как

было уже поздно, то они не добрались до цели, и он обещал пойти туда с

детьми в следующий раз. На обратном пути они прошли мимо верстового

столба, указывающего дорогу на Гамо. Дети захотели отправиться тотчас же

на Гамо, но отец отложил и эту прогулку до следующего дня. На следующее

утро восьмилетняя девочка рассказала отцу: " Папа, сегодня ночью мне

снилось, что ты был с нами в Рорергютте и на Гамо". Ее нетерпение

предвосхитило, таким образом, в сновидении исполнение отцовского обещания.

Столь же прямолинейно и другое сновидение, вызванное у моей в то время

3-летней дочурки красивым видом Аусзее. Девочка в первый раз ехала по

воде, и поездка показалась ей чересчур короткой. Когда мы пристали к

берегу, она не хотела выходить из лодки и горько плакала. На следующее

утро она рассказала: " Сегодня ночью я каталась по озеру". Будем надеяться,

что продолжительность этой поездки во сне более удовлетворила ее.

Моему старшему, в то время 8-летнему, сыну снилась реализация его

фантазии. Он ехал вместе с Ахиллом в его колеснице, которой управлял

Диомед. Накануне он восхищался греческой мифологией, книжкой, подаренной

его старшей сестре39.

Если согласиться со мной, что разговор со сна, наблюдающийся у детей,

точно так же относится к кругу мыслей сновидения, то я могу сообщить одно

из первых собранных мною сновидений. У моей младшей дочери, которой тогда

было 19 месяцев, наступила однажды утром рвота, и поэтому ее в течение

этого дня держали на голодной диете. В ночь, следующую за голодным днем,

слышно было, как она возбужденно кричала: Анна Фрейд, зем(л)яника,

клубника, яичница, кисель. Она употребила тогда свое имя, чтобы выразить

вступление во владение; список кушаний охватывает, конечно, все то, что

она хотела бы кушать; ягоды, имеющиеся в двух вариациях, являются

демонстрацией против домашней санитарной полиции и имеют свое основание в

том замеченном ею малозначащем факте, что няня отнесла ее недомогание на

счет слишком обильного поедания земляники; за этот невыгодный для нее

отзыв она мстит ей, таким образом, в сновидении. Короткое время спустя

сновидение бабушки, которая имеет около 70 лет от роду, повторило то же

самое, что и сновидение младшей внучки. После дня, который она провела

впроголодь, вынужденная к этому болями, причиненными ей блуждающей почкой,

ей снится (очевидно, она переносится при этом в дни цветущего девичества),

что она " приглашена" в гости к обеду и к завтраку и что ее угощают каждый

раз наилучшими блюдами. Если мы прославляем детство за то, что оно еще не

знает сексуальных страстей, то мы не должны забывать, каким богатым

источником разочарований, лишений, а вместе с тем и побудительным поводом

к сновидениям может стать для него другая важная жизненная потребность.

Более подробное изучение душевной жизни ребенка показывает нам, правда,

что сексуальный элемент играет и в психической деятельности ребенка

достаточно крупную роль, бывшую, однако, объектом недостаточного внимания:

это заставляет нас до некоторой степени сомневаться в безмятежной радости

детства, о которой мы, взрослые, часто говорим с таким упоением. (Ср. мои

" Три статьи о теория полового влечения" Русск. перев. см. Психол. и

психоаналит. библиот. Вып. VIII, Москва, Госиздат, 1924). Эта работа

Фрейда также переиздана в сборнике " Психология бессознательного", М.:

Просвещение, 1990. Вот еще пример этому. Мой 22-месячный племянник должен

был поздравить меня с днем рождения и преподнести мне в подарок корзиночку

с вишнями, которые в это время года считаются еще новинкой. Эта задача

давалась ему, по-видимому, с трудом, так как он повторял беспрестанно:

" Здесь вишни". Его нельзя было заставить выпустить из рук корзиночку. Но

он сумел все же вознаградить себя. До сих пор он каждое утро рассказывал

матери, что ему снился " белый солдат", гвардейский офицер в плаще,

которого он когда-то встретил на улице. На следующий день после жертвы,

принесенной им в день моего рождения, он проснулся довольный со словами:

" Ге(р)ман съел все вишни". Необходимо упомянуть о том, что у маленьких

детей наблюдаются иногда чрезвычайно сложные и мало прозрачные сновидения

и что, с другой стороны, сновидения, носящие простой инфантильный

характер, могут нередко появляться у взрослых. Насколько обильны

неожиданным материалом сновидения у детей в возрасте от четырех до пяти

лет, показывают примеры в;

моем " Анализе фобии пятилетнего мальчика" (Русск. перев. см. |

Психотерапевтичесткая библ. Вып. IX. Москва. Кн-во " Наука", 1 1913) и у

 

Юнга " О конфликтах детской души" (Русск. перев. см. Психол. и психоаналит.



  

© helpiks.su При использовании или копировании материалов прямая ссылка на сайт обязательна.