Хелпикс

Главная

Контакты

Случайная статья





Елена — моя. 10 страница



— Да этот жук, — сказала Бонни. — Он сделал тебе засос. А может, ты занимался ночью чем-то еще, просто нам не рассказал?

Мэтт, чувствуя, что краснеет, поднял воротник выше.

— Я все вам рассказал. Это был малах. У него были какие-то усики с присосками, и он обвил один из усиков вокруг моей шеи. Он пытался меня задушить.

— Я вспомнила, — кротко сказала Бонни. — Извини, пожалуйста.

Миссис Флауэрс приготовила травяную мазь для следов на его шее и другую — для его ободранных кулаков. Когда она намазала его, Мэтт почувствовал себя так хорошо, что смог бросить застенчивый взгляд на Бонни, не сводившей с него своих больших карих глаз.

— Я знаю, что похоже на засос, — сказал он. — Видел сегодня утром в зеркале. А чуть пониже есть еще один, но его, слава богу, под воротником не видно.

Он фыркнул и засунул руку под рубашку, чтобы помазать мазью. Девушки засмеялись — все почувствовали, что атмосфера разрядилась.

 

Мередит стала подниматься по узкой лестнице к комнате, которую все по инерции называли про себя комнатой Стефана, а Мэтт автоматически пошел за ней. Лишь пройдя половину ступенек, он заметил, чти Елена и Бонни осталась внизу, но в этот момент Мередит сделала ему знак, чтобы он не останавливался.

— Им надо посовещаться, — сказала она своим спокойным деловитым голосом.

— Обо мне, — сглотнул Мэтт. — Насчет той штуки, которую Елена видела внутри Дамона? Невидимый малах? И насчет того, не сидит ли во мне такая же?

Мередит, которая никогда не обходила острых углов, просто кивнула. Но, когда они заходили в тусклую спальню с высоким потолком, она на мгновение положила руку ему на плечо.

Вскоре поднялись и Елена с Бонни, и по их лицам Мэтт сразу понял, что худшего не произошло. Елена увидела выражение его лица, подошла к нему и обняла. Бонни сделала то же самое, чуть более застенчиво.

— Нормально себя чувствуешь? — спросила Елена, и Мэтт кивнул.

— Отлично, — сказал он. Как будто сражаюсь с аллигаторами, добавил он про себя. Не было ничего прекраснее, чем объятия мягких-мягких девушек.

— В общем, совет решил, что у тебя внутри нет ничего такого, чему там не положено быть. Сейчас, когда тебе уже не больно, твоя аура опять стала ясной и сильной.

— Слава богу, — сказал Мэтт. Сказал искренне.

Именно в этот момент зазвонил его мобильный телефон. Он нахмурился, глядя на незнакомый номер, но все-таки ответил.

— Мэттью Ханикатт?

— Да.

— Пожалуйста, оставайтесь на линии.

Потом раздался другой голос:

— Мистер Ханикатт?

— Да, это я, а...

— С вами говорит Рич Моссберг из управления шерифа города Феллс-Черч. Вы звонили сегодня утром, чтобы сообщить об упавшем дереве на дороге через Старый лес?

— Да, зво...

— Мистер Ханикатт, мы не любим телефонных розыгрышей. Сказать но правде, в таких ситуациях мы хмуримся. Из-за них наши офицеры теряют драгоценное время; кроме того, напомню, что ложное сообщение в полицию является уголовным преступлением. Если я захочу, мистер Ханикатт, то могу предъявить вам обвинение в этом преступлении и сделать так, чтобы вы отвечали перед судом. Я просто не могу понять, что вы нашли в этом смешного.

— Я не... Абсолютно ничего смешного я тут не вижу. Поймите, прошлой ночью... — начал он и тут же умолк. Что он мог сказать? «Прошлой ночью на меня устроили засаду дерево и огромный жук»? И хотя внутренний голос тут же напомнил, что большую часть своего драгоценного времени офицеры управления шерифа обычно проводят в кафе «Данкин Донатс» на городской площади, то, что он услышал дальше, заставило его умолкнуть.

— Видите ли, мистер Ханикатт, в соответствии с законодательством штата Виргиния, статья 18. 2—461, ложное сообщение в полицию является правонарушением класса «А». Вам грозит год тюрьмы или штраф в двадцать пять тысяч долларов. Это тоже кажется вам смешным, мистер Ханикатт?

— Послушайте, я...

— Скажите честно, у вас есть двадцать пять тысяч долларов, мистер Ханикатт?

— Нет, я... У меня... — Мэтт ждал, что его опять перебьют, но скоро понял, что его слушают. Он уплыл куда-то за пределы карты на неизведанную территорию. Что говорить? «Это малах утащил дерево. А может быть, оно ушло само». Курам на смех.

— Мне очень жаль, что они не обнаружили там дерево. Может быть... оно куда-то исчезло, — выдавил он наконец хриплым голосом.

— Может быть, оно куда-то исчезло, — без всякого выражения повторил шериф. — Точнее говоря, может быть, оно не просто исчезло, а прихватило с собой все дорожные знаки, которые стояли на перекрестках. Ничего не припоминаете, мистер Ханикатт?

— Нет! — Мэтт почувствовал, что покрывается краской. — Я никогда не стал бы убирать дорожные знаки. — К этому моменту он уже был окружен девушками, которые словно пытались помочь ему, обступив его. Бонни яростно жестикулировала, а по злости, написан­ной у нее на лице, было понятно, что ей не терпится переговорить с шерифом лично.

— Видите ли, мистер Ханикатт, — снова послышался голос шерифа, — первым делом мы позвонили вам домой, потому что вы оставили свой домашний номер. И ваша мать сообщила, что прошлой ночью вообще вас не видела.

Внутренний голос чуть было не спросил: «А что, это преступление», — но Мэтт проигнорировал его.

— Это потому, что меня задержали...

— Деревья с крыльями, мистер Ханикатт? Видите ли, мы получили еще один звонок, касающийся того, что происходило в вашем доме прошлой ночью. Член районного дозора сообщил о подозрительной машине, стоящей неподалеку от вашего дома. По утверждению вашей матери, свою собственную машину вы не так давно разбили. Это так, мистер Ханикатт?

Мэтт уже понял, к чему клонит его собеседник, и ему это не правилось.

— Да, — услышал он собственный голос, а его разум тем временем отчаянно пытался придумать правдоподобное объяснение. — Я резко свернул, чтобы не задавить лису. И...

— И тем не менее, у нас есть сообщение о том, что перед вашим домом паркуется новый «ягуар» — как раз на таком расстоянии от уличного фонаря, чтобы не бросаться в глаза. Машина такая новая, что на ней нет номерных знаков. Это была ваша машина, мистер Ханикатт?

— Мистер Ханикатт — это мой отец, — упавшим голосом сказал Мэтт. — А я — Мэтт. И это была машина моих друзей...

— И как же зовут этих ваших друзей?

 

Мэтт посмотрел на Елену. Она делала ему жесты, чтобы он подождал, — она явно пыталась что-нибудь придумать. Ответить «Елена Гилберт» было бы самоубийством. Уж кто-кто, а полиция знала, что Елена Гилберт мертва. Теперь Елена тыкала пальцем по всей комнате и беззвучно что-то произносила.

Мэтт закрыл глаза и сказал в трубку.

— Стефана Сальваторе. Но он дал эту машину своей девушке? — Он знал, что закончил это предложение так, что оно прозвучало вопросительно, просто ему было трудно поверить тому, что заставляла его делать Елена.

Но голосу шерифа было попятно, что он устал, и разговор начинает ему надоедать.

— Это вы меня спрашиваете, Мэтт? Итак, вы сидели за рулем новой машины, принадлежащей девушке вашего друга. А как ее имя?

Возникла короткая пауза, во время которой девушки явно не могли прийти к согласию, и Мэтт повис между небом и преисподней. Наконец Бонни подняла руки вверх, а Мередит наклонилась, показывая им себя.

— Мередит Сулез, — тихо сказал Мэтт. Он услышал неуверенность в собственном голосе и повторил, хрипло, но более уверенно: — Мередит Сулез.

Елена что-то торопливо шептала Мередит на ухо.

— А где была приобретена машина? Мистер Ханикатт!

— Да-да, — сказал Мэтт. — Подождите секунду, — и он сунул телефон в протянутую руку Мередит.

— С вами говорит Мередит Сулез, — сказала Мередит мягко, с отлакированными, расслабленными интонациями заправского диск-жокея.

— Мисс Сулез, вы слышали наш предшествующий разговор?

— Я предпочла бы без «мисс», сержант. Да, слышала.

— Это правда, что вы на время передали свою машину мистеру Ханикатту?

— Правда.

— А где в данный момент находится мистер... — послышался шорох бумаг, — Стефан Сальваторе, первый владелец этой машины?

«Он не спрашивает ее, где была куплена машина», — сообразил Мэтт. Наверняка и сам знает.

— Моего друга сейчас нет в городе, — отвечала Мередит все тем же отлично поставленным, невозмутимым голосом, — и мне неизвестно, когда он вернется. Следует ли мне передать ему, чтобы он позвонил вам, когда появится?

— Это было бы разумно, — сухо сказал шериф Моссберг. — В наши дни покупатели крайне редко расплачиваются наличными, когда покупают машины, — тем более если речь идет о новом «ягуаре». Кроме того, я хотел бы узнать номер вашей водительской лицензии. Ну и ч действительно очень хотел бы побеседовать с ним мистером Сальваторе, когда он вернется.

— Вполне может быть, что он вернется очень скоро, сказала Мередит чуть медленнее — она следовала инструкциям Елены. Потом но памяти продиктовала номер своей лицензии.

— Благодарю вас, — коротко сказал шериф Моссберг. — Пока этого доста...

— Могу я еще кое-что сказать? Мэтт Ханикатт ни за что в жизни не стал бы убирать с дороги дорожные знаки. Он очень ответственный водитель, а в школе он был старостой своего класса. Вы можете поговорить с любым из преподавателей школы Роберта Ли или даже с директором, если она не в отпуске. Любой из них подтвердит мои слова.

Похоже, на шерифа этот монолог не произвел особого впечатления.

— Можете передать ему, что я собираюсь за ним присматривать. И вообще, было бы неплохо, если бы он заехал к нам в управление сегодня или завтра, — сказал он, и в трубке послышались короткие гудки.

— Девушка Стефана? — взорвался Мэтт. — Ты, Мередит? А если продавец машины уже сказал, что девушка была блондинкой? Как мы будем выкручиваться?

— Не будем, — просто сказала Елена из-за спины Мередит. — Этим займется Дамон. От нас требуется только одно — найти его. Я не сомневаюсь, что он сможет кое-что подправить в сознании шерифа Моссберга — если сочтет, что цена ему подходит. А обо мне не беспокойся, — добавила она мягко. — Ты хмуришься, но все будет хорошо.

— Ты сама в это веришь?

— Абсолютно. — Елена снова обняла его и поцеловала в щеку.

— Имей в виду, они хотят, чтобы я сегодня или завтра заехал к ним в управление.

— Заедешь, но не один! — сказала Бонни, в глазах которой сверкали негодующие искры. — С тобой пойдет Дамон, и к концу разговора шериф Моссберг станет твоим лучшим другом.

— Хорошо, — сказала Мередит. — Что мы делаем сегодня?

— Проблема вот в чем, — ответила Елена, постукивая указательным пальцем по верхней губе, — у нас слишком много проблем одновременно, и я хочу, чтобы никто — вы слышите, никто — не ходил один. Мы точно знаем, что в Старом лесу — малахи, и что они собираются предпринять в отношении нас недружественные жесты. Например, прикончить.

Мэтта охватило теплое чувство от того, что ему опять верят. Разговор с шерифом Моссбергом произвел на него более тяжелое впечатление, чем ему хотелось показать.

— Значит, мы разбиваемся на группы, — подытожила Мередит, — и распределяем задачи. Давай перечислять проблемы.

Елена стала загибать пальцы:

— Проблема первая — Кэролайн. Думаю, кто-то должен увидеться с ней и как минимум попытаться узнать, не сидит ли в ней эта... штука. Проблема вторая — Тами и никто не знает, кто еще. Если Кэролайн... распространяет вокруг себя какую-то заразу, от нее могли заразиться и другие девушки. Или парии.

— Ясно, — сказала Мередит. — Что еще?

— Кто-то должен связаться с Дамоном. Попытаться выяснить у него, не знает ли он что-нибудь о том, куда делся Стефан, и заодно уговорить его пойти в полицию и взять под контроль разум шерифа Моссберга.

— Пожалуй, тебе место в этой последней группе: вряд ли Дамон станет разговаривать с кем-нибудь, кроме тебя, — сказала Мередит. — А в паре с тобой — Бонни, чтобы она смогла...

— О нет. Сегодня никаких больше Зовов, — умоляюще сказала Бонни. — Елена, извини, но я просто физически не смогу, не отдохнув хотя бы день. И вообще: если Дамон захочет с тобой поговорить, то тебе надо просто пойти погулять — нет, не в Старый лес, а около него — и позвать его. Он в курсе всего происходящего. Он узнает, где ты.

— Тогда логично, чтобы с Еленой пошел я, — сказал Мэтт. — Ведь шериф — это моя забота. Я бы пошел к тому месту, где было дерево, и...

Все три девушки немедленно запротестовали.

— Я употребил слово «бы», — сказал Мэтт. — И не настаиваю. Мы все знаем, что там опасно.

— Хорошо, — сказала Елена. — Бонни и Мередит идут к Кэролайн, а мы с тобой отправляемся охотиться на Дамона. Идет? Я бы предпочла поохотиться на Стефана, но у нас пока слишком мало информации.

— Ладно, но перед тем, как вы пойдете, не стоит ли вам заехать к Джиму Брюсу? У Мэтта есть предлог: он знаком с Джимом. А ты заодно посмотришь, что происходит с Тами, — предложила Мередит.

— Итак, у нас план А, Б и В, — сказала Елена, и неожиданно все засмеялись.

День был ясный, и над головой у них жарко светило солнце.

В солнечных лучах, несмотря на маленькую неприятность — звонок шерифа Моссберга, — все почувство­вали себя сильными и уверенными в себе.

Они даже не подозревали, что их путешествие обернется самым страшным кошмаром в их жизни.

 

Бонни стояла поодаль, а Мередит стучала в дверь дома Форбсов.

Через некоторое время, не услышав ни ответа, ни звука, она постучала снова.

На этот раз Бонни услышала шепот — что-то сказала миссис Форбс, а в отдалении засмеялась Кэролайн.

Наконец, в тот момент, когда Мередит уже собралась нажать кнопку звонка — в Феллс-Черч это считалось крайней степенью неуважения к соседям, — дверь открылась. Бонни торопливо поставила ногу, чтобы она не закрылась снова.

— Здравствуйте, миссис Форбс. Мы хотели... — Мередит запнулась, — мы хотели узнать, как Кэролайн. Ей лучше? — закончила она с металлическими нотками в голосе. Вид у миссис Форбс был такой, словно она видела привидение — и всю ночь пыталась от него убежать.

— Нет. Не лучше. Она еще... болеет, — ее голос был пустым и глухим, а глаза уставились в участок земли прямо за правым плечом Бонни. Бонни почувствовала, как волоски на руках и на шее сзади встают дыбом.

— Спасибо, миссис Форбс, — даже голос Мередит стал пустым и ненатуральным.

— А с вами-то все в порядке? — неожиданно сказал кто-то, и Бонни поняла, что это ее собственный голос.

— Кэролайн... плохо себя чувствует. Ей сейчас... не до гостей, — шепотом сказала женщина.

По позвоночнику Бонни прополз айсберг. Ей захотелось развернуться и бежать, бежать от этого дома с его жуткой аурой. Но в эту секунду миссис Форбс упала. Мередит едва успела ее подхватить.

— Обморок, — коротко сказала она.

«Давай, положи ее на коврик у двери, и бежим отсюда! » — хотела сказать Бонни. Но нет, нельзя.

— Надо занести ее в дом, — сухо сказала Мередит, — Бонни, ты в порядке? Сможешь идти?

— Нет, — так же сухо отозвалась Бонни, — но у меня, похоже, нет выбора.

Несмотря на свой миниатюрный рост, миссис Форбс оказалась тяжелой. Бонни держала ее ноги и неуверенными шагами зашла в дом вслед за Мередит.

— Мы просто положим ее на кровать, — сказала Мередит. Ее голос дрожал. В этом доме было что-то чудовищно тревожное — словно волны напряжения давили на них.

И тут, в тот момент, когда они заходили в гостиную, взгляд Бонни наткнулся на это. Оно было в коридоре и могло быть просто игрой теней, но выглядело как человек. Человек, торопливо ползущий, как ящерица, но только не по полу. По потолку.

 

 

Мэтт стучал в дверь дома Брюсов, а рядом с ним стояла Елена. Она замаскировалась — спрятала свою шевелюру под бейсболку с логотипом команды «Виргиния Кавальере» и надела огромные темные очки, которые нашла на одной из полок в шкафу Стефана. Кроме того, на ней была полученная от Мэтта рубашка-пендлтон, бордовая с синим (которая была велика ей на несколько размеров), и джинсы, из которых выросла Мередит. Она не сомневалась, что никто из знавших прежнюю Елену Гилберт не узнает ее в этом наряде.

Дверь медленно открылась, и они увидели — нет, не мистера и не миссис Брюс и не Джима. Тамру. На ней было... На ней не было практически ничего. Были тоненькие трусики-бикини, но они казались самодельными — словно она порезала обычные трусики ножницами, и они уже были готовы разорваться. На груди — два кружочка, вырезанных из картона с наклеенными блестками и несколько ниточек разноцветного «дождя». На голове — бумажная корона, с которой и был обрезан «дождик». Она пыталась приклеить такие же нитки и к трусикам. Получилось то, что и должно было получиться: ребенок пытающийся сделать наряд, который подошел бы лас-вегавской танцовщице или стриптизерше.

Мэтт быстро отвернулся и стал смотреть в другую сторону, но Тами крепко прижалась к его спине.

— Мэтт Хани-батт, сладенький, — проворковала она. — Ты вернулся. А я знала, что ты придешь. Но зачем ты прихватил эту уродливую старую шлюху? Как бы нас с тобой...

Елена сделала шаг вперед, потому что Мэтт развернулся и предостерегающе поднял руку. Она не сомневалась, что он ни за что в жизни не поднимет руку на женщину, тем более — на ребенка, но, с другой стороны, онa знала, что существует пара тем, насчет которых он чрезвычайно чувствителен. Одна из этих тем — Елена Гилберт.

Елене удалось встать между Мэттом и Тамрой, оказавшейся на удивление сильной. Ей пришлось скрыть улыбку, когда она рассмотрела костюм Тами. Всего несколько дней назад она сама не понимала, почему люди решили, что обнаженное тело — это неприлично. Теперь она все поняла, но это уже не казалось ей таким важным, как раньше. Люди получают при рождении безупречную одежду — золотую кожу. И она не видела убедительной причины для того, чтобы носить поверх нее кожу искусственную — за исключением тех случаев, когда без нее холодно или по каким-то другим причинам неудобно. Но общество сказало: быть голым — непристойно. Тами и пыталась вести себя непристойно — по-своему, по-детски.

— Убери руки, старая шлюха, — рявкнула Тами, когда Елена попыталась оттеснить ее от Мэтта, после чего добавила еще несколько довольно длинных ругательств.

— Где твои родители, Тами? Где твой брат? — спросила Елена. Она не обратила внимания на бранные слова — в конце концов, это просто слова, — но увидела, что у Мэтта побелели губы.

— Немедленно извинись перед Еленой! Извинись за то, что ты сейчас сказала! — рявкнул он.

— Елена — провонявший труп, а в глазницах у нее червяки, — бодро пропела Тами. — Но одна моя подружка сказала, что при жизни она была шлюха. Просто-таки (тут было несколько раз произнесено другое слово из пяти букв, от которого Мэтт охнул). Дешевой. Понимаешь, да? Бесплатно — значит, дешевле уже некуда.

— Мэтт, не обращай внимания, — тихо сказала Елена и повторила вопрос: — Где твои родители и Джим?

Ответ был щедро снабжен новыми ругательствами, но из него по крайней мере сложилась история: мистер и миссис Брюс уехали отдохнуть на несколько дней, а Джим — у своей девушки, Изабель.

— Ну тогда, думаю, я помогу тебе переодеться во что-нибудь поприличнее, — сказала Елена. — Для начала надо принять душ, чтобы смыть с себя эти рождественские побрякушки...

— А ты па-па-па-папробуй! А ты па-па-па-папробуй! — Это было что-то среднее между человеческим голосом и лошадиным ржанием. — Я приклеила их на «пермастик», — добавила Тами и захихикала на высоких, истерических нотах.

— О господи! Тамра, ты хоть понимаешь, что он ничем не растворяется? Тебе может понадобиться операция.

Ответ Тами опять был неприличным. Одновременно послышался неприличный запах. Да нет, не запах, подумала Елена — отвратительная удушливая вонь.

— Ой! — Тами снова издала свой высокий дребезжащий смешок. — Ой, извините. Ничего, что естественно, то не безобразно.

Мэтт откашлялся.

— Елена... думаю, мы должны уйти отсюда. Ее домашних нет, и...

— Они меня боятся, — хихикнула Тамра. — А ты? — Ее голос неожиданно упал на несколько октав.

Елена посмотрела Тамре прямо в глаза.

—Нет, не боюсь. Мне искрение жаль маленькую девочку, которая оказалась не в том месте не в то время. Но думаю, что Мэтт прав. Нам пора идти.

Вся манера поведения Тами, казалось, изменилась.

— Ох, простите-простите... Я не поняла, что у меня та-а-кие важные гости. Не уходи, Мэтт, прошу тебя. — После чего она доверительным шепотом спросила у Елены: — Он как, ничего?

— Что?

Тами кивнула в сторону Мэтта, который тут же повернулся к ней спиной. Казалось, глядя на то, что вытворяет Тами, он чувствует чудовищное влечение попонам с отвращением.

— Ну он. Как он в койке — ничего?

— Посмотри сюда, Мэтт, — Елена держала в руках маленький тюбик клея. — Боюсь, она действительно приклеила это все «пермастиком». Думаю, нам надо доставить ее в службу защиты детства или куда-нибудь еще, раз уж никто не отвез ее в больницу немедленно. Знали родители о том, что она отчудила, или нет — нельзя было оставлять ее одну.

— Дай бог, чтобы они оказались целы. Ее родные, — мрачно сказал Мэтт, когда они вышли из дверей, а Тами как ни в чем не бывало следовала за ними к машине, громко выкрикивая сочные подробности о том, как они «весело провели время». Ну, «втроем».

Елена бросила тревожный взгляд на Мэтта, сидящего на месте водителя. Естественно, без документов и водительской лицензии она не могла сесть за руль.

— Может, лучше сначала заехать в полицию? Господи, бедная семья.

Мэтт долго не отвечал. Его подбородок был выпячен, губы крепко сжаты.

— Тут моя вина, — сказал он наконец. — Я знал, что с ней происходит что-то не то. Я должен был предупредить ее родителей.

— Теперь ты говоришь как Стефан. Нельзя считать себя виноватым во всем, что происходит вокруг тебя.

Мэтт бросил на нее благодарный взгляд, и Елена продолжала:

— Попрошу-ка я Бонни и Мередит сделать кое-что, чтобы доказать тебе, что ты тут ни при чем. Пусть зайдут к Изабель Сайту, девушке Джима. Ты с ней никак не общался, а вот Тами — могла.

— Ты думаешь, она тоже это подцепила?

— Именно это я и хочу узнать. Пусть Бонни и Мередит все выяснят.

 

Бонни остановилась как вкопанная, едва не выронив ноги миссис Форбс.

— В спальню я не пойду.

— Надо. Одна я ее не донесу, — сказала Мередит, после чего вкрадчиво добавила: — Давай так, Бонни. Если ты пойдешь туда со мной, я открою тебе одну тайну.

Бонни прикусила губу. Потом зажмурилась и медленно зашагала вслед за Мередит в этот жуткий дом. Она знала, где находится большая спальня, — в конце концов, они играли в этом доме все свое детство. По коридору до конца, потом налево.

К ее удивлению, Мередит неожиданно остановилась, сделав всего несколько шагов.

— Бонни.

— Да. Что?

— Не хочу тебя пугать, но...

Разумеется, Бонни напугалась еще больше. Она распахнула глаза:

— Что? Что?

Но не успела Мередит ответить, как Бонни, боязливо оглянувшись через плечо, увидела, что.

Кэролайн была у нее за спиной. Но она не стояла. Она ползла — ползла, как ползают ящерицы, как тогда, в комнате Стефана. Как ящерица. Ее бронзовые волосы в беспорядке свисали на лицо. Локти и колени были выгнуты под невообразимым углом.

Бонни закричала, но давление дома, казалось, подавило крик прямо в ее глотке. Единственной реакцией на крик стало то, что Кэролайн посмотрела на нее, стремительно, как рептилия, вскинув голову.

— Господи! Кэролайн, что у тебя с лицом?

Под глазом у Кэролайн был синяк. Точнее, не синяк', а что-то темно-красное и такое распухшее, что Бонни поняла, что со временем оно посинеет. Подбородок тоже был темно-красным и распухшим.

Кэролайн ничего не ответила, если не считать шипящего свиста, который она издала, продолжая ползти вперед.

— Мередит, бежим! Она нас сейчас догонит!

Мередит ускорила шаг. Она явно была испугана, и это еще больше встревожило Бонни: она знала, что почти ничто не могло вывести ее подругу из душевного равновесия. Но в тот момент, когда они устремились вперед, а тело миссис Форбс болталось между ними, Кэролайн прошмыгнула у них под ногами и юркнула в родительскую спальню.

— Мередит. Я не хочу заходить в... — Но они уже вбежали в дверь. Бонни быстро осмотрела углы. Кэролайн нигде не было.

— Может, она в шкафу, — предположила Мередит. — Так. Я пойду вперед и положу голову на дальний край кровати. Уложим ее как следует потом.

Она обогнула кровать, едва не потащив Бонни за собой, и опустила плечи и голову миссис Форбс на постель, так что ее голова оказалась на подушках. — Теперь положи ноги с другой стороны.

— Не могу. Не буду. Пойми, Кэролайн залезла под кровать.

— Ее там нет. Расстояние от кровати до пола сантиметров десять, — твердо сказала Мередит.

— Она там. Я это знаю. И еще, — сказала Бонни яростно, — ты обещала рассказать мне секрет.

— Хорошо! — Мередит бросила на нее заговорщический взгляд сквозь растрепанные темные волосы. — Вчера я отправила телеграмму Алариху. Он забрался в такую глухомань, что связаться с ним можно только по телеграфу, да и то телеграмма может идти несколько дней. Мне показалось, что нам может понадобиться его совет. Мне немного неловко, что я прошу его заниматься проектами, не связанными с его диссертацией, но...

— Какая к черту диссертация? Умница! — с восторгом крикнула Бонни, — Ты все сделала как надо!

— Тогда обойди кровать и положи ноги миссис Форбс. Если наклонишься, все получится.

Это была кровать размера «калифорнийский Кингсайз». Миссис Форбс лежала на ней по диагонали, как кукла, которую бросили на пол. Однако у изножья кровати Бонни остановилась.

— Сейчас Кэролайн меня схватит.

— Не схватит. Ну давай, Бонни. Просто возьми миссис Форбс за ноги и приподни...

— Если я подойду близко к кровати, Кэролайн меня схватит.

— Ну зачем ей тебя хватать?

— Потому что она знает, чего я боюсь! А теперь, когда я сказала об этом вслух, она схватит меня обязательно.

— Если она тебя схватит, я подойду и стукну ее ногой по лицу.

— У тебя ноги не такие длинные. Ты ударишься об эту железяку...

— О господи, Бонни! Ну помоги же мне наконеееее... — Последнее слово превратилось в громкий крик.

— Мередит...: — начала Бонни, но тут же завопила сама: — Что там такое?

— Она меня схватила!

— Этого не может быть! Она схватила меня! Таких длинных рук не бывает!

— И так сильно! Бонни! Я не могу вырваться!

— Я тоже!

Все дальнейшие слова потонули в крике.

 

После того как они отвезли Тами в полицейский участок, прогулка с Еленой по лесу, известному как Государственный парк Феллс-Черч, показалась... прогулкой по парку. То и дело они останавливались. Елена делала несколько шагов между деревьями, останавливалась и начинала Взывать. Потом возвращалась к «ягуару» с разочарованным видом.

— Сомневаюсь, что у Бонни получилось бы лучше, — сказала она Метту. — Вот если бы мы взяли себя в руки и попробовали ночью...

Мэтт невольно содрогнулся.

— Неужели двух ночей недостаточно?

— Кстати, ты ничего не рассказывал мне про ту первую ночь. Вернее, рассказывал, но тогда я еще не умела понимать слова. Звучащие слова.

— Я сидел за рулем, совсем как сейчас, только почти на другой стороне Старого леса — рядом с дубом, в который попала молния...

— Ага. Помню.

— А потом прямо посреди дороги что-то появилось.

— Лиса?

— Ну, под фарами она показалась красной, вот только я никогда не видел таких лис. А я езжу по этой дороге с тех пор, как научился водить.

— Волк?

— Хочешь сказать: волк-оборотень? Нет, и не волк. Я видел волков в лунном свете — они крупнее. Что-то среднее.

— Иными словами, — сказала Елена, прищурим свои лазуритовые глаза, — это было искусственно созданное существо.

— Не исключено. И уж точно ничего общего с малахом, который зажевал мою руку.

Елена кивнула. Насколько она понимала, малахи могли принимать любой облик. Но было у них кое-что общее: все они использовали Силу, и всем им Сила была нужна, чтобы поддерживать жизнь. А тот, у кого Силы было больше, чем у них, мог ими управлять.

И, наконец, они были заклятыми врагами людей.

— То есть мы точно знаем только то, что мы не знаем ничего.

— Именно. Мы только что проехали место, где увидели его. Оно появилось ни с того ни с се... Смотри!

— Поворачивай направо! Направо!

— Точно такое же! Один к одному!

Завизжали тормоза, и «ягуар», почти остановившись, свернул направо, подъехав не к канаве, а к маленькой дорожке, которую невозможно было заметить, если только не смотреть на нее в упор.

Машина остановилась, и оба они, тяжело дыша, смотрели на эту дорожку. У них не было нужды спрашивать друг друга, видели ли они рыжеватое существо, которое стремительно промчалось через дорогу. Побольше лисицы, но поменьше волка.

Они смотрели на узкую дорожку.

— Вопрос на миллион долларов: ехать по ней или не ехать? — сказал Мэтт.

— Запрещающих знаков нет, да и вряд ли с этой стороны есть какие-нибудь дома. Через улицу чуть подальше будет дом Данстанов.

— Значит, едем?

— Едем. Только помедленнее. Сейчас больше времени, чем я думала.

 

Первой, разумеется, взяла себя в руки Мередит.

— Все, Бонни, — сказала она. — Замолчи. Быстро. Криком не поможешь.



  

© helpiks.su При использовании или копировании материалов прямая ссылка на сайт обязательна.