Хелпикс

Главная

Контакты

Случайная статья





Казанцев Александр 13 страница



- Я эти фото знаю! - вступил штурман. - "Землю и Вселенную" за прошлый век листал. В № 5 за 1986 год нашел.

- А я их не видела, - с сокрушением воскликнула звездолетчица. - В голову не пришло "будущее" в прошлых веках отыскивать.

- А зря не видела. Радиус спутника Сатурна Мерианды всего-то 120 километров, а на ее ровной сферической поверхности обнаружено прямоугольное углубление длиной в 80 километров, шириной 40 и глубиной до 10, словом, типичный карьер горняков с удобным для выезда машин дном. Поскольку можно судить, что-то полезное для себя обнаружили там наши космические предшественники. И не одно их поколение разрабатывало ценные месторождения, аккуратно вынимали там породу из карьера, соблюдая строго прямые линии и прямые углы, чего Природа, помимо кристаллов, никогда не соблюдает. И такой же карьер на луне Урана Умбриэле. При его радиусе в 298 километров выемка карьера имеет размеры опять же со строго прямыми сторонами и прямыми углами 120 километров на 70 километров при глубине до 20 километров!.. Это же грандиозная открытая горная выработка!

- Как же наши предки, закрыв глаза, проходили мимо подобного документа? - возмущенно воскликнула звездолетчица.

- Есть нечто подобное и на земной Луне. На фото там видны поразительно прямоугольные объекты, каких не знает природа, несколько попорченные кратерами впоследствии упавшим метеоритом.22

- А почему на Марианде и Умбриэле не попорчены карьеры? - спросила звездолетчица.

- Удалены от Солнца, не в пример Луне и Марсу. Вы, друзья, и без меня должны знать тригональную систему космических тел нашей Солнечной системы, в которую входили Фаэтон, земная наша Луна и Марс.

- Фаэтон развалился на куски, превратился в кольцо астероидов, продолжил за Бережного Вязов, - и гравитационные силы не могли уже сдержать Марс и Луну на прежних орбитах. Луна блуждала, блуждала и наконец "прибилась" к нам спутником Земли.

- Вот про Марс я уж сам расскажу, - перебил Бережной. - Это уже про мои веревку и палку.

- Это как же вас понять, дядя Жора?

- В прямом смысле, дорогая. Начнем с палки. Марс, связанный силами тригональной системы, двигался по более отдаленной околосолнечной орбите, чем нам ныне известная. Потеряв связь с погибшим Фаэтоном, он приблизился к Солнцу и стал высыхать, теряя более легкие части своей атмосферы. Да вы это знаете, иначе сюда не попали бы.23 А когда-нибудь была там или собственная цивилизация, или колония фаэтов. И доказательство было получено опять-таки еще сто лет назад и снова не подверглось анализу из-за инертности мышления. Достаточно вспомнить во многих местах опубликованную фотографию горного хребта Марса, силуэт которого напоминает профиль прекрасной женщины! А у подножия гор вздымаются исполинские геометрически безупречные пирамиды, превосходящие размерами египетские.24 Я сразу назвал изваянную из целой горы красавицу Аэлитой. Надо мной смеялись, показывали позднейшие снимки, где никакого женского силуэта не разобрать в хаосе нагромождения скал. Но было у меня сообщение одного писателя, который в середине XX века встречался с вернувшимся из-за рубежа замечательным скульптором Эрьзя. Принадлежал тот к народности эрзя, жившей в сердце России и имевшей свой главный город Эрьзянь, впоследствии ставший Рязанью. Так вот этот Эрьзя, живя в Бразилии, увидел своим художественным взором, что город окружен горной грядой, которую легко с помощью взрывных и землекопных работ превратить в силуэт спящего льва. Художника не поняли. Бразильские власти напомнили ему, что, не так давно освободившись от колониальной зависимости, бразильцы отнюдь не жаждут видеть всегда перед собой символ колониализма в виде британского льва, хотя бы и спящего.

- Это забавно! - воскликнула звездолетчица. - Обязательно съездила бы в Бразилию, представила бы себе такой горный силуэт.

- Вот-вот, силуэт! Я тоже решил съездить к интересующему меня горному силуэту, только на Марсе.

- Это тебе не Бразилия! - усмехнулся Вязов, глядя на смущенную звездолетчицу.

- Рассматривая разные фотографии, где была видна Аэлита и где ее не было видно, я решил, что так оно и должно быть. Горный хребет изменяли, стремясь, очевидно, к наименьшим работам, из расчета, чтобы облик красавицы, размером в несколько километров, был виден отнюдь не отовсюду, а лишь из определенного места. Впрочем, как и спящий лев, различался бы лишь из центра бразильского города. Так я и нашел свою палку.

- Палку?

- Условно говоря. Ну, знак, откуда Аэлита особенно четко видна. Ведь на Марсе все строения, если они и были когда-то, занесены или уничтожены неистовыми песчаными струями, свирепствующими там. Я был убежден, что, найдя место, откуда виднее всего Аэлита, я обнаружу без особых раскопок, для которых у меня не имелось возможностей, что-то вроде знака. И он нашелся. Уменьшенная копия делийской колонны. Сделанная из идеально чистого, а потому нержавеющего железа. В столице Индии она стоит тысячелетия. На Марсе колонна-знак тоже оказалась сделанной из такого же чистого железа (отнюдь не природного происхождения!). Это и была моя палка.

- А веревка? - не унималась звездолетчица.

- Веревку дядя Жора нашел привязанной к кольцу на обвалившейся стене былой набережной на планетке Весте, самом большом обломке Фаэтона в кольце астероидов.

- Ну конечно! - обрадовалась звездолетчица. - Об этом столько писали, только называли не веревкой, а обрывком синтетического каната...

- Сделанного из всяких там смол, позволивших разгадать, какие растения росли на несчастном Фаэтоне, - добавил Бережной.

- Так вы доказали, дядя Жора, что Фаэтон был обитаем разумными существами, имевшими колонии на других планетах (может быть, и у нас, на Земле?).

- Не берусь отрицать, что в состав моего экипажа затесалась-таки фаэтесса.

- Пусть, пусть я считаюсь фаэтессой! И самой счастливой притом! Ну а дальше, дальше, дядя Жора?

- А дальше спустя двадцать пять лет моих космических скитаний, когда я на Земле и семьей обзавестись, в отличие от Алешки, не успел, наука признала мои доказательства неоспоримыми. Группа же Зернова, куда входил Алеша, к тому времени завершила разработку звездного рейса с оригинальной конструкцией двух модульных звездолетов. Построили их два. Так и получилось, что Алеша решал вопрос, как лететь к звездам, а я - "зачем?". Ясно, что в первый полет пошел создатель звездолета.

- В космосе неизбежны дублеры, - вставил штурман.

- Всегда так должно быть, - отозвался Бережной. - И даже звездолет-дублер ждал нас с тобой, Никитушка, на всякий случай.

- Стал спасательным.

- Все верно, хлопцы, сказ... - начал было Бережной, но внезапно все трое взлетели в воздух над берегом затихшей речки, которая отнюдь не исчезла.

- Наконец-то! - радостно воскликнула звездолетчица.

- Ну что? Дождалась? - добродушно произнес командир, привычным движением выправляя свое тело, чтобы оно вертикально зависло над светящимися "угольями" электрического костра. - Как сама вычислила, так и произошло. Все в положенные мгновения.

Звездолетчица протянула в воздухе руку к штурману, их пальцы встретились и соединились, как у парашютистов в свободном падении, когда они готовятся к групповым движениям.

- Что? Невтерпеж? - улыбнулся командир. - Добре, добре. Приступлю сейчас к своим обязанностям представителя земной законности. Как вами задумано, так и будет.

- Да-да! Командир! Надо именно сейчас все проделать, пока наша жилая кабина догоняет тяговый модуль.

- Есть еще время, есть, нетерпеливые вы мои! Тяговый модуль только начал торможение. Пока еще выберется весь стокилометровый буксир, пока модуль отстанет от нас и натянет трос, снова вызвав весомость, десять свадеб можно сыграть в невесомости.

- Десять не надо, - усмехнулся штурман. - Только одну. Женить-то больше некого, разве что роботов?

- Все шуточки у тебя, штурман, шуточки. Пока некого, но начнет человечество осваивать дальнее космическое пространство. Мужчины и женщины в полете годами рядом будут жить, тогда браки в космосе станут обыденностью. А вы, мои дорогие, пока первые, и года рядом не вытерпели. А потому, представляя нашу матушку-Землю, задам каждому из вас пустяковый вопрос. А вдруг получу отрицательный ответ?

- Задавайте, командир, задавайте! Готова отвечать!

- Не то передумаем, - снова подтрунил штурман.

- Начнем с тебя, штурман. Не передумал ли ты не в шутку, а всерьез стать мужем нашей звездолетчицы, математика спасательного корабля "Крылов", которую так крепко за руку держишь, словно она улететь от тебя собирается?

- Это она меня так держит, командир. И мне от того радостно, потому что я никак не передумал стать ей верным мужем и даже постараюсь быть ее достойным.

- Добре сказано. А ты, звездолетчица, математик корабля "Крылов", решилась ли завладеть нашим штурманом и стать его женой?

- Согласна! Тысячу раз согласна.

- Зачем тысяча согласий? Достаточно одного. А вот за восемь месяцев тысячу раз, очевидно, обдумала свое намерение.

- Вовсе нет! Я Никите сразу после старта сказала, но...

- Вот-вот, знаю я ваши "но" и причуды... Все романтика! Каскадерство лихое. Непременно требовалось в "свободном падении" свадьбу сыграть, как у парашютистов!

- И вовсе это не каприз воздушных каскадеров, - запальчиво возразила звездолетчица. - Просто невесомость знаменует торможение нашего тягового модуля, начало сближения с обнаруженной оторвавшейся кабиной "Скорости". Потому и хотелось достойно отметить завершение первого этапа нашей экспедиции.

- Куда достойнее! - отозвался командир.

- И установление радиосвязи с первым звездным экипажем. Я была уже готова поговорить...

- С кем, с кем поговорить? - взъерошился командир.

- Хотя бы с первым американцем в Галактике.

- Это Вася-то Галлей - американец? - усмехнулся Никита. - Мы с ним вместе в калужской школе имени Циолковского учились. И родился он в Москве.

- В Москве-то в Москве, только в штате Массачусетс, - возразила звездолетчица. - Потом Иельский университет, Хьюстон, мыс Канаверал.

- Не в этом дело, - оборвал командир. - Ребята наши в невиданном энергетическом голоде живут, даже на радиоприем энергии тратить не смеют. Только радиопеленг. Потерпи до установления прямой видимости.

- Истинная женская красота соткана из божественной привлекательности и дьявольского терпения.

- Сократ! - возмущенно бросила Никите его подруга.

- А пока что мы еще не рядом...

- Ну что ты, командир, - пробасил штурман. - Как же не рядом? Еще наши предки управляли по радио автоматическими станциями не за один, а за сотни миллионов километров. Можно считать, что сближение со "Скоростью" началось. Нашему математику верить можно.

- Тебе, штурман, верить ей всю жизнь придется.

- Я готов.

- Коли так и невесомость стала символом завершения первого этапа нашего рейса, завяжем в знак этого ваши брачные узы.

- Брачные узы без уз тяготения, - подметил штурман.

- Приступим, - объявил командир, снова принимая в воздухе более внушительное, как ему казалось, вертикальное положение и делая торжественное выражение лица. - Зараз я вас обручу, а сам я уже, считайте, обручен.

- С кем? С кем, командир? - живо заинтересовалась звездолетчица.

- Надо думать, с космосом, - пояснил Вязов, - притом кольцом астероидов, а не золотым колечком, как в Дивном Веденеце дож с морем обручался, кидая его в волну.

- Только венецианский дож, - подхватила звездолетчица, - в свое колечко лишь дно морское разглядывал, а наш командир в кольцо астероидов суть мироздания.

- Ну молодцы, добре рассудили, ребятки, мне слова вставить не дали. Теперь мой черед. Выковал я вам, славные вы мои, из запасных золотых проволочек пару колечек, ими обменяетесь, а третье в сердцах оставите.

- Кольцо астероидов, - хором подтвердили жених и невеста.

- В былые времена, - продолжал командир, - свадьбы на Земле хорами сопровождались. Придется и мне для вас песню спеть. Написал ее давний композитор Даргомыжский на дерзкие для тех времен слова Алексея Тимофеева, современника Пушкина. Пусть и для вас они, чуть мною переиначенные, тем же смыслом прозвучат.

И парящий в воздухе над голографическим изображением земного пейзажа командир звездолета запел глубоким грудным голосом, как "спивал" он дома ридные украинские песни.

Вас венчали не в церкви!

Не в венцах, не с свечами,

Вам не пели ни гимнов,

Ни обрядов венчальных.

Венчал командир вас

Средь шумного бора.

Свидетелями были

Горячие звезды

Да космос зовущий!

- Все, - закончил он, вручая обещанные колечки. - Объявляю вас мужем и женой, первой космической парой, соединившейся не на земном шаре, а в звездном полете. Пока я говорю эти слова, на Земле нашей летят десятилетия, а вы, счастливые молодожены, вернетесь на Землю молодыми.

- Спасибо, командир. Будьте теперь нашим первым семейным гостем. Угостимся космической похлебкой, как бы в земном бору сваренной, предложил штурман.

- Так лови котелок, Никита, лови! Вот бери ложку. Или у тебя есть?

- Есть, есть. Я каждому по ложке дала, "свадебный пир сервируя".

Пока происходила в звездной бездне эта необычайная свадьба, спасательный звездолет "Крылов" проводил сложный, точно рассчитанный маневр сближения с уже обнаруженным в космических просторах жилым модулем звездолета "Скорость", летящим по инерции с оборванным буксиром, его тяговый модуль давно умчался в безвестные дали, находясь уже в ином масштабе времени по сравнению с оторвавшейся кабиной.

Отдав должное свадебной похлебке, командир спасательного звездолета и счастливые молодожены перебрались в кабину управления, пролетев по знакомым коридорам и трапам, которые еще недавно не без усилий преодолевали в условиях повышенной тяжести, позволявшей им менее чем за год догнать потерянный модуль.

- Запись радиограммы со звездолета "Скорость", - доложил штурман, проглядывая ленты автоматических приборов.

- Знатно! Пока мы там на свадьбе гуляли, они...

- Отметили замедление нашего тягового модуля. Передают нам поздравления.

- Какие поздравления? Кто им про свадьбу сообщил?

- Они поздравляют и нас, и себя с нашим благополучным переходом в их масштаб времени.

- Есть с чем поздравить!

- Конечно, есть, - заметил штурман. - Каждого из нас с совершеннолетием.

- Это с каким же совершеннолетием?

- Каждому из молодоженов лет по двести пятьдесят, а вам и того больше.

- Ну, на какой-нибудь десяток! Так что, старцы мои, готовьтесь к встрече со сверстниками.

- Командир, - обернулась от компьютера звездолетчица. - Все о'кэй. Можно задавать программу нашему автозвездному пилоту.

- Тогда, Никита, заменяй меня у ручного управления. У тебя реакция более острая, а я буду сверять действия компьютера с натяжением буксира. Как считаешь, штурман? Справишься? При малейшем сомнении бери в руки управление.

- Не понимаю, - отозвалась звездолетчица. - Неужели человек может сравняться с таким компьютерным автоматом, в который я заложила совершенно четкую программу?

- Припоминай на Земле нашей, - со скрытым смыслом начал штурман, одну старую песенку. Автомобиль - хорошо, паровоз - хорошо, пароход хорошо, самолет - хорошо, а олени - лучше!

Командир расхохотался.

- Ты, математик, за своего Пифагора, Архимеда или Диофанта не обижайся. Мы твой компьютер уважаем. Только имей в виду, что хоть и миллиард попыток в секунду, но шахматная партия, бывает, за один ход проигрывается - натянись буксир рывком, случись и у нас обрыв, двум скитальцам, вместо одного, меж звезд блуждать придется. На Земле звездолетов такого класса не осталось. Разумеешь?

- Но доверяйте все-таки машине.

- И машине трошки, и вычислительнице немножко, уж ты не серчай. Командиром станешь, так же поступишь. Или не так? Ведь любой компьютер не замена, а только помощник человека.

- А я-то старалась, - вздохнула звездолетчица.

- И не зря старалась. Иначе тебя с собой мы не взяли бы.

Через иллюминатор кабины управления в электронный бинокль можно было следить, как постепенно выбирается на фоне застывшей звездной россыпи ниточка буксира, связывающего два модуля спасательного звездолета. В отличие от оборвавшегося буксира этот был заключен в трубу, по которой из технического модуля пропускался мощнейший высокочастотный ток, мгновенно превращая в пар любую крупинку вещества, возникавшую в результате перевозбуждения квантов вакуума, благодаря чему сам буксир со всеми кабелями энергоснабжения и передачи команд оставался надежно защищенным.

Ни Вязову, ни Бережному не привелось сдублировать автоматическое управление.

Отстающий технический модуль, когда буксир почти натянулся, по команде компьютера чуть прибавил скорости, почти сравнявшись со скоростью летящего по инерции жилого модуля. Буксир плавно натянулся и заставил жилой модуль сначала поворачиваться.

В кабине это отозвалось движением звезд, которые серебристым потоком понеслись в иллюминаторе, а потом звездолетчики ощутили появление веса и плавно опустились на пол кабины управления.

- Ну, штурман! Поздравляю, жинка твоя - гарна дивчина! К математике ее не подкопаешься, зря, выходит, мы с тобой наши грубые мужицкие руки к штурвалам протянули... Женский ум нам мужскую силу проявить так и не дал. Сочувствую тебе, Никита. Если всегда у вас так дело пойдет, жить тебе, бедняге, под каблуком, как в старину говаривали.

- Она высоких каблуков не носит, командир. Скорее на другие дела способна.

- Да уж трюки ее мне известны. Давай, телеграфируй командиру "Скорости" Алексею Крылову. Поздравь его, что мы теперь от него не дальше, чем Луна от Земли. Слова наши через какие-нибудь три-четыре секунды примут.

- Есть, командир. Передаю "Скорости" с Земли лунный привет.

- Ну, давай, штурман! Им всякий привет с Земли радостен, в особенности лунный.

Глава шестая

ОСТРИЕ ИГОЛКИ В СТОГЕ ЗВЕЗДНОГО СЕНА

Помогать друг другу - Великая Сила, которая сделала человека Человеком.

По Сократу.

В кабине управления жилого модуля было темно.

Лампочка аварийного освещения давно покрылась густо-синим льдом из кристаллов углекислоты, азота и кислорода, которые от иллюминаторов не счищались, хотя в свое время осели подобно морозным узорам на сибирских окнах зимой.

Перед пультом в мертвенной неподвижности висели три скафандра для открытого космоса. Казалось, в них не осталось никого живого.

В тусклом свете звезд, проникающем сквозь очищенный от низкотемпературного льда иллюминатор, на черной панели пульта виднелись надписи, сделанные куском твердого азота, оставлявшего след наподобие обычного мела.

Твердым командирским почерком было начертано:

"Обед, молодцы, разогревайте только, чтобы можно было проглотить".

Другая надпись с изображением русской буквы Т на латинский манер "t" гласила:

"Хоть бы раз обжечься, забыл, что такое кипяток".

Острым наклонным почерком значился ответ:

"Кипи, кипи, Вася, авось самоваром станешь".

И поперек всего написанного командирское назидание:

ВОДЫ ПОЛКРУЖКИ,

ХЛЕБА ПОЛКРАЮШКИ,

ПРИБАВЬ ПОЛ-ОГУРЦА

ВОТ ЕДА ДЛЯ МОЛОДЦА!

Правда, об огурце, как и о тепле, речи здесь быть не могло.

Заключенные в скафандры для открытого космоса звездолетчики не могли даже пользоваться шлемофонами. Энергия не только в модуле, но и в скафандрах иссякала. Температура вакуума и внутри оторвавшейся жилой кабины почти сравнялась. Звездолетчики забыли, когда горело у них освещение, когда действовал электрообогрев, а вот об огурце вспомнили, и тем держались, твердо веря в помощь, которая придет.

И она пришла. Первые радиосигналы были уже получены.

Рука одного из скафандров протянулась к пульту, взяла кристалл твердого азота и острым почерком нервно вывела:

"Вижу! Вижу модуль!".

- В знак ликования пользуйся шлемофоном, - послышался голос командира звездолета.

- Дать радиопеленг?

- Подождите, командир, позвольте чуть отогреть компьютер. Я вычислю, не начал ли тормозить их технический модуль.

- Валяй, Вася. Заодно можешь себе глоток горячего чая разогреть.

- Обойдусь, командир. Боюсь обжечься. Последние капли энергии ушли на обогрев компьютера.

- Тормозит! Однозначно тормозит! - обрадованно заявил Галлей.

- На хвосте у жилого модуля тяговый сидит и назад тянет.

- Это и без компьютера видно. Модуль нас догнал, а теперь застыл, сравнял скорости. Значит, нет ускорения, - заключил Федоров.

- Ты, Федя, живой компьютер! Отогревать тебя надо было.

- Отогревать, отогревать! Береги энергию, Васек. Разговорился, как охотник на привале. Спроси свой компьютер, проверь меня. Какое ускорение?

- Конечно, нулевое! Расцеловал бы тебя, да гермошлем мешает. А ведь это значит, что и у них там невесомость, как у нас!

- Люблю веселых и находчивых, - заметил с усмешкой командир.

- А что! - увлекся Галлей. - У них там наверняка веселье, торжество.

- А может, еще и с горячей похлебкой? - ехидно спросил штурман.

- Не раздражай, Федор Нилыч, не надо!

- Тогда раздражайся, Вася! Там вроде бы женский голос слышался. Не иначе, летит тебя выручать твоя Кассиопея.

- Скорее само созвездие Кассиопеи рассыплется, чем земная Кассиопея от Земли оторвется. Послышалось тебе, Федор Нилыч.

- Мрачный ты тип, Галлей!

- Как бы нам всем мрачно не стало без энергии в скафандрах, - заметил Крылов.

- Умолкаем, командир! К доске с тряпочкой выходить будем!

Штурман и Галлей любили своего командира за его мягкость, за романтическую увлеченность общей целью, за юмор, которым он скрашивал даже бедствие, за то, что понимание он ставил выше послушания.

И теперь уже молча ждали все трое появления сверкающего огнями иллюминаторов спасательного модуля, продолжавшего сближение.

- Пора и нам, - решил наконец Алексей Крылов, - перебираться в их жилую кабину. Нам жилая кабина страсть как требуется.

- Собраться не долго. Бортжурнал со мной. Разве что Вася забыл портрет своей черноокой, так она сама его встретит.

- Ладно вам. Давайте, отдраивайте люки, модуль не остудим, больше уж некуда.

Галлей и штурман вдвоем ринулись к механизмам открытия люков шлюза.

- Командир! - послышалось в шлеме Крылова. - Механизмы замерзли. Пробовали включить отопление. Прибор показывает нуль энергии, последнюю Васькин компьютер съел.

- Ну что ж, - усмехнулся Крылов. - Значит, зря за нами спасатели летели. Бестолочей вроде нас спасти не удастся. Какое решение предложите? Чтобы на буксир нашу обледенелую кабину взять или как?

- Так ведь энергии нет, - пробурчал штурман.

- В вас я энергии не вижу, - огорченно сказал Крылов, - ваши мыслительные аппараты хуже обесточенных компьютеров.

- Верно, командир! Никак сразу не додумалось. Есть энергия!

- Это какая же?

- Реактивных двигателей скафандров. Федор Нилыч мне сейчас на ракетные дюзы показал, а я и сам, признаться, догадался.

- Люблю веселых и находчивых, - повторил Крылов.

Командир звездолета присоединился к своим товарищам, все трое уперлись в потолок и разом включили реактивные двигатели для передвижения скафандров в космосе. Пламя ярко осветило внутренность модуля. Казалось, задымилось все внутри, словно начался пожар. Вырывающееся из дюз пламя сверкало ослепительнее электросварки.

Всего несколько мгновений действовала эта своеобразная печка в космическом аппарате - и твердый воздух внутри его снова стал газообразным.

- Шлюзовые люки теперь открывать будем не разом. Не то опять все заморозим, - не приказывал, а как бы рассуждал вслух командир. Потом уже решительно добавил: - Штурман и Галлей, перебирайтесь в шлюз, а я буду наблюдать в иллюминатор сближение с модулем. Через шлемофон дам команду, когда выходить в космос. Сначала Галлею, потом Федорову, а я следом за вами.

- Есть, командир, - отрапортовали звездолетчики.

Крылов, поднеся к очкам скафандра электронный бинокль, всматривался в недвижно рассыпанную в черной бездне звездную пыль, на фоне которой все увеличивался в размерах от звездочки до маленькой луны посланец Земли.

- Какие люди, - с восхищением шептал про себя Крылов, думая о тех, кто прилетел к ним на выручку. Он уже знал, что командиром спасательного звездолета был его школьный друг Жорка Бережной, который так отличался от него своей реалистичностью, дотошностью, порой резкостью.

Интересно, кого он взял с собой? Всех дублеров Крылов знал наперечет, но женщин среди них не было. О каком женском голосе болтал Федя Федоров? Или Ваську подначивал? Дух в нем поддерживал!

Светило заморгало, приглашая лететь к нему.

- Летим, летим, ненаглядное ты наше! - крикнул Крылов. - Будем готовы, откроем двери в космос, да пошире!

Федоров и Галлей включили механизм отдраивания наружного люка. Но механизм успел охладиться и работал плохо. Люк открылся, но не полностью. Шлюз был отделен от жилой кабины с чуть разогретым воздухом. Звездолетчики доложили комадиру положение. Он скомандовал им выбираться наружу. Первым Галлею, вслед Федорову, а сам, находясь пока у пульта, открывал внутренний люк, чтобы выйти следом.

Поначалу все получилось по приказу.

Спасательный модуль был виден через люк шлюза, в трех-четырех километрах. Вася Галлей, самый тоненький из всех, нырнул в полуотдраенный люк и сравнительно легко выбрался наружу.

Федорову пришлось труднее. Однако и ему в конце концов с помощью подталкивающего его изнутри перебравшегося в шлюз Крылова удалось выбраться.

Теперь оба они должны были лететь к "Крылову", а сам Алексей Крылов выберется (как капитан корабля) из застывшего модуля последним.

Едва он попытался это сделать, как понял, что вылезти через полуоткрытый люк ему не удастся. Недаром считался он среди товарищей добродушным толстяком. К тому же реактивный двигатель скафандра не позволял ему протиснуться в узкое отверстие. Вот если бы ребята не улетели и помогли ему снаружи! В шлемофоне слышались их голоса, но где они?

С трудом удалось Крылову высунуть руку и голову, чуть повернуться, и он увидел, что оба его товарища ждут у люка его появления.

Они подхватили его под руки и стали тянуть. Реактивный двигатель скафандра заклинился в люке. Крылов решился и включил свой реактивный двигатель, чтобы с помощью его тяги вырваться из шлюза.

Но все было напрасно!

Не ждать же наполовину вылезшему командиру, когда спасатели прилетят за толстяком в своих скафандрах. Он может не выдержать.

- Придется подхватить меня ремнями под мышки. Рванем все вместе.

- Тремя двигателями? - спросил Галлей.

- Как выйдет, - уклончиво ответил Крылов.

Приказ его был выполнен, два звездолетчика в скафандрах взяли на буксир застрявшего командира и включили свои реактивные двигатели, пламя из них ринулось, облизывая обшивку покидаемого модуля. Скафандр, казалось, двинулся с места, но скорее как бы разваливался. Застрявший в люке ранец с реактивным двигателем отделился, поскольку Крылов успел ослабить ремни, и... Два звездолетчика вынесли в звездную бездну третьего без оставшегося в модуле ракетного двигателя.

Так сплоченной группой все трое и стали двигаться к спасательному модулю, сиявшему всеми зажженными в нем, как для иллюминации, огнями.

Подлетевшие к модулю космические странники сначала коснулись обшивки модуля, словно ощупывая его, не веря в его реальность. Потом стали двигаться к зияющему в знакомом месте отверстию приемного люка в шлюз.

В него и нырнули один вслед за другим. Вздохнули облегченно.

- Наконец-то! - произнес Галлей, когда наружный люк задраился за ними.

- Вроде дома, - заметил Федор.

- А у меня вроде изрядно помяло мои толстые бока. Ума-то не хватило прогреть своим двигателем наш старый дом. А все-таки жалко его, хоть и ледяной был.

- Жалко, но новый дом совсем такой же! Но теплый!

Шлюз наполнялся воздухом. Трое спасенных ждали открытия внутреннего люка.

Шлюз освещался, но сравнительно тускло. Свет же из открывающегося внутреннего люка казался радостно ослепительным. Размером он был в полный рост звездолетчика, но невесомость позволяла проплыть через него сначала Галлею, потом Федорову и наконец Крылову.

Трое спасателей без скафандров, но в одинаковых серебристых одеждах, два великана и словно мальчик, висящий между ними, встречали прибывших, помогая им снять гермошлемы и освободиться от скафандров.

Крылов смотрел перед собой и не верил глазам.

- Надя! - только и мог выкрикнуть он, обнимая бросившуюся ему на грудь дочь. - До чего же правильно я тебя назвал надеждой.

- А я стала математиком корабля, идущего вас спасать.

- Не только, - вставил Бережной. - Она еще и "тайну нуля" открыла.

- Это потом, я потом все объясню. Я просто твоя Надя!

- Ну вот, - усмехнулся Федоров, обращаясь к Галлею, - а ты ждал Кассиопею,

- Кассиопею? - удивилась Надя, мокрыми от слез глазами смотря на нескладного Федорова и смущенного Галлея. - Вы смеетесь?

- Это, Наденька, наша внутренняя сила такова, - объяснил Крылов.

- Наш штурман, Никита, тоже очень любит шутить.

- Да уж знаю этого Долговязова Вязова, - добродушно отозвался Крылов, - вместе трассы вычисляли.



  

© helpiks.su При использовании или копировании материалов прямая ссылка на сайт обязательна.